Это его идея и этих змеюк, которые хотят избавиться от меня, хотят выжить из своего дома и из своей семьи. Рано или поздно им это удастся…А я, я не смогу пережить если он женится. С ума сойду. Сгорю живьем.

Выскочила на свежий воздух и побрела в сторону оранжереи, куда-нибудь подальше от них от всех. Чтоб не видеть довольное лицо Батыра и взгляды Хана, которые он бросает на девушку с раскосыми глазами. Любопытные, жгучие, едкие. И мне кажется, что, если я увижу еще один такой взгляд у меня остановится сердце. Представила, как сильные, смуглые пальцы моего мужа прикасаются к золотистой коже монгольской девушки и не сдержала стон боли.

— Разве я разрешал тебе уходить? Ты еще не выучила правила этикета?

Остановилась, не оборачиваясь и глядя перед собой. Не хочу его видеть. Пусть идет к своей семье.

— Там никто не заметил, что я ушла.

— Я заметил.

— Правда? А я думала ты обдумывал предложение своего деда.

Сильные руки резко развернули меня к себе, и я громко выдохнула, встретившись с глазами Тамерлана. Такие черные, такие страшные и глубокие.

— Ревнуешь меня к ней? — усмехаясь сказал и осмотрел мое лицо.

— Какая разница?

— Есть разница, — не дал высвободиться и привлек к себе еще ближе.

— Иди к с воейц семье! Иди заключай с ними сделки!

— Ты меня гонишь? — сорвался на акцент и сдавил мои плечи. Наклоняясь к моим губам.

— Разве никто может гнать? Ее ведь просто нет. Она маленькая, незаметная, ничтожная. Она даже не жена, а пустое место. Можно жениться еще на одной!

— Иногда не можно, а нужно! — сказал совершенно серьезно и наклонил голову к моим волосам, вдыхая их запах, преодолевая мое сопротивление, перехватывая меня уже за талию, — Ты не никто… ты носишь мою фамилию.

— А что в ней ценного если ее может носить любая?! Если ее можно дать десяткам женщин?

Вцепился в меня жестким взглядом, прищуриваясь все сильнее, сжимая челюсти.

— Ты должна гордиться этой фамилией! — прорычал сквозь стиснутые зубы.

— Буду гордиться, если только я буду ее носить!

Наши взгляды скрестились.

— Я не обязан с тобой это обсуждать.

— Не обсуждай…но Дугур-Намаева будет одна.

— Что это значит — рявкнул и все хорошее из его глаз исчезло, они налились кровью.

— Это значит, что я не стану второй и не стану первой.

— Тебя не спрашивали!

— А я и не жду, что ты спросишь. Просто знай — Дугур-Намаева будет одна.

Вывернул мне руку за спину и дернул к себе с такой силой, что я впечаталась в его тела.

— Ты мне угрожаешь? — оскалился мне в лицо так, что я невольно зажмурилась.

— Да! — и распахнула глаза.

Пятерня сдавила мои волосы, сцепилась на затылке, выкручивая их до такой боли, что у меня слезы выступили, но яч не взмолилась и не застонала. Так и смотрела на него.

— Я лучше сдохну, чем стану второй, Хан.