Повреждена печень и селезенка, переломы ребер и ключицы. Сильное сотрясение, большая кровопотеря. Что-то еще. Я не запомнил. Я сосредотачиваюсь на одном. Надежда есть. Она не может уйти вот так. Мы еще столько должны успеть, столько попробовать, узнать друг о друге.

Я подношу ее руку к губам. Целую каждый палец, зарываюсь лицом в ее ладонь. Пытаюсь почувствовать ее запах. Он такой родной, он дает мне силы бороться с отчаяньем. Вдруг чувствую, ее рука вздрагивает. Поднимаю голову. Смотрю на Веронику. Лицо ничего не выражает, но пальцы снова легонько сжимают мои. Я вскакиваю.

— Вероника! Вероника! Ты слышишь меня?

Приборы начинают пищать чаще. Это приводит меня в панику. Я выскакиваю в коридор и зову медсестру, забыв, что это реанимация и шуметь нельзя. Молоденькая девушка входит в палату:"

"— Что случилось? — сосредоточенно смотрит на приборы, подходит к Веронике, осматривает ее. Потом говорит, что позовет доктора и уходит. А я растерянно стою возле кровати, снова боясь вздохнуть. Вдруг веки Вероники вздрагивают, я хочу позвать ее, но у меня пропал голос. Наклоняюсь, глажу ее по щеке трясущейся рукой. Наконец, она открывает глаза.

Я смотрю в омут родных глаз и не могу поверить. Чувства снова разрывают меня изнутри. Но теперь это похоже на радость. Она открыла глаза, она вернулась ко мне. Наконец-то.

Входят доктор и медсестра, просят меня покинуть палату. Я хочу возразить, только медсестра не хуже бронетранспортера выпихивает меня из палаты, даже не позволив ойкнуть. А я стою и улыбаюсь, как дурак. Раз она открыла глаза, значит она снова со мной.

***Я блуждала в какой-то липкой темноте, как мне казалось, бесконечно долго. Здесь была лишь боль и темнота.

Я пыталась из нее выбраться, но у меня ничего не получалось. Хотелось сдаться, но меня держал голос. Он звал, не отпускал, вытягивал на поверхность из темной пучины боли, он был ориентиром. Это был голос мужчины. Моего любимого мужчины. Только в какой-то момент он стал совсем тих. Я почти перестала его слышать. Тогда я начала погружаться в бездну и чувствовала, что силы покидают меня. Только в момент, когда уже казалось, ничего не сможет помочь, меня как будто вытолкнуло на поверхность. И в голове очень громко взорвался другой голос. Женский. Красивый. Передо мной возник образ женщины. Я не то чтобы видела ее, но я знала, как она выглядит. Это его жена. ""Ты нужна ему там! — сказала она. — К нему иди! — тон ее был жесткий, требовательный. — Борись! Ему нужна сильная женщина! Я не могла в тебе ошибиться! Он должен быть счастлив!"" Она говорила что-то еще. Я не могла разобрать, слова ее звенели в голове, от них становилось очень больно. Но каждое слово наполняло меня новой силой. Потом ее голос пропал. А я начала чувствовать свое тело. Оно болело.