Этот вопрос вызывает у него минутное промедление, Симус морщится, а потом со своей дежурной улыбкой отвечает:"

"– Конечно, – он кивает кому-то в толпе. – Что скажут, если увидят, что молодая супруга в первый же день после свадьбы заливает подушку слезами?

А, ну да! Конечно! Нам же нужна идеальная картинка.

– Так, может, просто не стоит доводить ее до такого? – цежу сквозь зубы я. – Чтобы не переживать лишний раз.

Он останавливается и разворачивает меня к себе лицом.

– Мелани, – он кладет горячие ладони на мои обнаженные плечи и аккуратно, лишь едва касаясь, проводит вниз, к локтям и запястьям. – Я не знаю, сколько раз мне еще нужно сказать, что тебе стоит просто расслабиться и немного подыграть мне. И все будет хорошо. Всем будет хорошо.

Он накрывает мои кисти своими и подносит к губам кончики пальцев. Это достаточно невинное действие сейчас, в его исполнении, выглядит слишком интимно. Как будто настоящее, как будто это обещание чего-то большего.

– Согласишься подарить мне свой танец? – понизив голос, спрашивает Симус.

– Я не танцую, – привычно отвечаю я.

Я действительно никогда не танцевала на балах в академии. Более того, я старательно их избегала, проводя это время в лаборатории отца, а он брюзжал, что молодежь должна развлекаться с молодежью, а не с такими стариками, как он.

Но сам он не ходил по другой причине: каждый раз эти мероприятия напоминали ему о студенческом времени, когда они познакомились с мамой, влюбились и больше ни разу не расставались до того самого позднего вечера…

– Я так не думаю, – заявляет Симус и тащит меня к самому центру танцевальной площадки как раз в тот момент, когда музыканты начинают играть популярный в столице танец.

Откуда я знаю, что это именно он? Одногруппницы мне все уши прожужжали, что в нем есть очень интересный момент, когда… додумать я не успеваю, потому что Симус уверенно ведет в первое па танца.

Отточенные движения, чуткое ведение, умение предугадать, когда я не понимаю, что делать… Все это создает обманчивое впечатление, что основным занятием моего недомужа являются балы и танцы. Но я-то знаю, что он чудовище, лишенное чувств. И я не должна поддаваться ему…

Но все мои бунтарские мысли вышибает из головы то самое движение: Симус резко закручивает меня, потом подхватывает за талию и резко опускает, заставляя прогнуться назад. При этом дыхание мерзавца касается ставшей внезапно слишком чувствительной кожи декольте.