Армандо шумно выдохнул:

— Свет… вот это женщина! Я бы нарисовал её, если б знал, что у меня есть шанс сохранить руки после.

Ливай натянул привычную маску отстранённости.

— Прячусь за спинами родителей. Уступил. Нет, так нельзя. Армандо, догони их. Скажи, что я пойду. Драться буду верхом, если придётся.

— Нет, — я схватила его за руку. — Если бы твои родители зашли утром, то увидели бы то, чего не должны. Хватит. Ты не единственный страж в этом мире. И твоя мама права, гвардейцам будет полезно увидеть, что их император умеет не только просиживать штаны в тронном зале.

Невежливо, но после знакомства с Лагертой я как-то осмелела.

Летать ему, ага. Тем, кто только вышел из комы разрешения на полёт не выдавали!

Ливай недовольно посмотрел на меня.

— Я на ногах, а значит могу…, — он сделал шаг и покачнулся. — Чтоб его…

Я поймала его за руку. Ливай сжал зубы так крепко, что мне послышался скрип. Посмотрел на меня то ли с отчаянием, то ли с вызовом и жалостью. Представляю, что должно твориться в его голове. Проявил слабость, бла-бла, жена меня бросит.

— Армандо, поможешь немного?

— Идём, генерал, на ваше героическое ложе, — усмехнулся служитель и, закинув руку Ливая себе за шею, поволок в спальню.

Я догадывалась, что существование каталки муж с яростью проигнорирует, но и сама была рада оставить её.

Грустно это. Он боится собственной слабости, боится, что, если даст себе поблажку, случится страшное. Но ведь он не робот и не машина для убийств тёмных. Ливай — человек. Да умеет то, чему я вряд ли научусь, но человек, и ему необходимо отдохнуть.

По лестнице мы забирались долго. Ливай рвался самостоятельно покорять вершину, но Армандо, прочитав явно нецензурную молитву, опять подлез ему под руку.

Я успела попросить слуг приготовить лёгкой еды. Кушать надо, но лучше не нагружать желудок слишком сильно.

Восхождение выбило остатки воинственности. Ливай позволил дотащить себя до комнаты и даже уложить в кровать. Потом служитель сослался на какие-то важные дела Ордена и сбежал, оставив нас вдвоём.

Я присела на край кровати. Почти не слезала с неё последние дни, а теперь чувствовала себя неловко. Будто Маша в сказке про медведей, которую застукали. То ли бежать, то ли сдаваться.

Очень хотелось устроиться на плече Ливая, и закрыть глаза.

Как я делала, пока он спал. Так спокойно было, хоть и грустно. Но теперь он в сознании и… мне неловко. Я же нарушаю личное пространство. А вдруг он не любит, когда рядом кто-то есть? Привык один быть.

— Хочешь чего-нибудь? — спросила я, чтобы тишина не звенела в ушах."

"Ливай прикрыл глаза. Брови сошлись на переносице, в изломе что-то болезненное.

— Ты должна решить, к какому стражу уйдёшь от меня. Я мог бы познакомить с достойными.

— Что? — я ожидала услышать что угодно, кроме этого.