Теперь вся их империя в опасности!

— Что вы наделали… Ливай, — я гладила его по щекам. — Ливай, вернись. Пожалуйста… Вернись ко мне. Ливай…

— Он уже не вернётся, сладкая. Это просто тело, — Карл присел рядом и попытался тронуть мою щёку. Увернулась. — Забудь и погляди, сколько вокруг тебя настоящих, живых мужиков, которые с удовольствием согреют.

Я снова ощутила тот запах, от которого к горлу поднималась горечь. Я не представляла, что делать. Выхватить меч Ливая? Но я не воин!

Они же уйдут? Получили, что хотели и уйдут? Нужно запомнить лица. И имена, хотя они могут быть не настоящими. Пойти к Армандо, Герарду, Заку, найти Лагерту в конце концов! Кого угодно!

Только бы ушли.

Только бы не поняли, что подниму империю на уши, чтобы наказать их.

— А знаешь, в этот раз девочка ему досталась очень даже, — неожиданно оценил Карл. — Я бы с ней повеселился.

— Что ты несёшь, у нас нет времени, — поморщился Тони.

— Она из заброшенок, — поддержал Пол.

— Ну и что? — хмыкнул Карл и мелкие глазки мутно заблестели. — Кто-то должен утешить потерявшую мужа красавицу.

Я вздрогнула и невольно прижала к себе Ливая.

Глава 22

— Нам пора, — окликнул Пол, но Карл не унимался.

— Нет. Я её хочу. Чем я хуже Чудовища?

Как насчёт ВСЕМ?

Дышала я рывками, наверно поэтому голова слегка кружилась. Почему-то факт моего возможного изнасилования беспокоил не так сильно, как состояние Ливая. Я крутила случившееся в голове и никак не могла поймать мысль.

— Почему? — прошептала я.

— Что почему? — глумливо хихикнул Карл. — Потому что хуже Чудовища никого нет. Ты не из гарема. Откуда тогда такая сладкая свалилась?

— Почему вы это сделали? Зачем усыпляете стражей?!

— Чтобы вернуть… и вернуться, — ответил Тони.

— Куда вернуться?! Чего вы этим добиваетесь? Для чего?!

— Столько вопросов, — Карл схватил меня за руку и рванул на себя. — А поцеловать сперва? Или ты, после Чудовища, привыкла пожёстче? Тогда тебе точно понравится, сладкая, — прошептал он мне на ухо, обдавая шею несвежим дыханием.

Я оказалась на полу. Чувствовала, как грубые толстые пальцы возятся со шнуровкой на платье, и настолько не верила в происходящее, что даже не пробовала сопротивляться. Взгляд замер на безжизненно лежащем Ливае. Господи, у него же руки порезаны, он истекает кровью!

Муж по-прежнему волновал меня больше, чем я сама. Шнуровка не поддавалась. Отчасти поэтому я не сразу осознала, что сейчас будет. Только когда Карл коснулся кожи на ноге, задирая юбку, я вскрикнула и дёрнулась.

— Отвали!"

"Не знаю, каким чудом я освободила руку, но тут же вцепилась ногтями в рожу ублюдка. Наращивание выдержало, оставляя на коже глубокие царапины.

— Ах, ты ж…! — Мерзавец отпрянул и с размаху ударил меня по лицу.

В комнате на миг потемнело, а в ушах стоял гул.