Устроившись поудобнее, я расправила платье, чтобы ткань лежала красиво, собрала волосы у висков и успела закрепить их на затылке раньше, чем Ливай вернулся."

"Не знаю, правда прошло семь минут или нет, но скорость, с которой он преобразился, пугала. Чёрные волосы с выбритыми висками ещё немного поблёскивали от влаги. Белоснежная рубашка и тёмные штаны, не форменные, но в стиле классики нашего мира. Люблю мужчин в костюме, особенно с фигурой идеальной трапеции. Когда он подошёл, я услышала древесно-цитрусовый запах.

— Надеюсь, мы с Армандо правильно разгадали, — Ливай с интересом заглянул, рассматривая струны. — Это то? По описанию подходит. Правда ты опустила немаловажную деталь: этот монстр весит как Одуванчик после сытного обеда.

— Прости… Мне не приходилось их переставлять. Сейчас покажу, для чего всё.

Я медленно выдохнула и коснулась пальцами клавиш. Ля, до-диез…

За что я люблю «реку», так это за понятность. Даже те, кто мало понимает в музыке, успевает различать ноты. Они понятны и самостоятельны, но все вместе рассказывают историю. Спокойно и неспешно, позволяя привыкнуть.

Следующий такт и беглое, вяло заигрывающее начало. Левая рука смещается на октаву ниже, делая музыку глубже и объёмнее. Я немного замедлилась, а потом снова набрала, выходя на маленькую вершину, чтобы опять скатиться.

Люди представляют разные образы, слушая музыку. Возможно, для Ливая это совсем не река, а птица, которая то борется с ветром, то ныряет под тень деревьев и рассекает крыльями солнечные лучи.

Правая рука смещается выше. Мне нравится, как звучат высокие октавы у рояля, будто колокольчики. Клавиши ходят плавно, и я с улыбкой перебираю аккорды чуть быстрее положенного. Ну и пусть.

Несколько повторений, музыка наполняет комнату объёмным, очень сочным эхом. Будто я в концертном зале. Становится так радостно, что в глазах собираются непрошенные слезинки.

Зажимаю соль-диез и си, поднимаю взгляд на мужа как вдруг…

— Прекрати! — резкий, громкий голос Ливая бьёт по ушным перепонкам хуже, кувалды.

Я вздрогнула.

Генерал развернулся и быстрыми шагами, едва не выбежал из зала с грохотом захлопнув за собой двери, оставив меня в тишине и одиночестве.

Вот и поиграли.

Я боялась пошевелиться почти минуту, а потом дыхание стало прерывистым.

Почему? Настолько плохо играю?

Смазала выступившие в уголках глаз слёзы.

В голове зазвучал едкий голос Игоря, когда он просил «не бряцать в его единственный выходной, потому что голова болит». Может он был прав? Всё настолько плохо, что человек, впервые слышащий музыку, убегает почти с криком.

Мда.

Похоже, на этом музыкальную карьеру лучше завершить и заняться чем-нибудь… не знаю… Можно пытаться убедить себя, что классика просто не его, но нет.

Сколько прошло времени сказать сложно.