— Нельзя значит… — мужчина галантно предложил мне локоть и повёл ко входу в первый вагон. — А как вы учитесь? И главное — для чего? Помогает в обычной жизни?

— Все умеют любить, — теперь мне казалось, что я говорю с ребёнком.

— Здесь нет.

Я недоумённо свела брови. Представить мир без любви не получалось.

— Брось. Вот твоя мама как к тебе относилась?

— Никак. Она вернулась в свой мир, сразу после родов, — Зак не удивился вопросу. — Заброшенки всегда хотят домой, но наш мир не отпускает просто так. Нужно оставить что-то после себя. Вернее кого-то. Ребёнка. Тогда, насколько я знаю, появляется возможность вернуться. Очень многие уходят.

— Но… — я сглотнула. — А ребёнок?

— Останется вместо тебя."

"— Какая мать бросит ребёнка?!

Зак пожал плечами.

— Та, что попала в чужой опасный мир против воли. Та, что выносила и родила от мужчины, который ей не обязательно нравится. Ты ещё не понимаешь, но скоро почувствуешь, что тёмные, — он кивнул в сторону разрушенного города, — отнимают не только жизнь. Мы привыкли, но вам, знающим иной мир, трудно. Чем раньше решишься, тем быстрее вернёшься домой.

Я замерла. Вот ведь… Игорь — козлина! Это что мне… Нет, ну… Да нет же! Не смогу я так!

Неужели здесь настолько плохо, что кто-то соглашается на такой шаг? Хотя о чём я? Только что любовалась огромным монстром, способным высосать из человека жизнь.

Опять же, есть суррогатное материнство, и… Нет, рано об этом думать. Сейчас я точно не готова принимать сложные решение.

Зак открыл дверь вагона и спустил ступеньки. Потом подал мне руку и помог забраться. Внутри не оказалось ни купе, ни полок, но имелось всё необходимое для путешествия. Вдоль одной из стен длинный диван, напротив него стол, заваленный бумагами и свёрнутыми в рулоны картами. У противоположной стены длинный комод, на котором стоит что-то вроде самовара. Всё обшито лакированным деревом, а освещается вся эта красота протянутой над потолком светящейся трубкой. Похожа на длинную люминесцентную лампу, только внутри будто всполохи огня. Красиво.

— Располагайся. Выезд нескоро, пока всех загрузим, лагерь соберём.

— А… сколько детей у Ливая? — осторожно спросила я, вспомнив, что я не первая жена.

— У Ливая? — Зак прокашлялся в кулак. — Ни одного, конечно. Кто от такого детей захочет? У него жёны дольше месяца не держатся, сбегают к кому-то получше, — он мягко улыбнулся. — К стражу, в основном.

— Это тот, кто контролирует тёмных?

— Верно. Нас немного. Каждый защищает доверенный ему город, чтобы он не превратился в это.

— Если я умерла там, то как вернусь?

— Ты не умерла. Тело перенеслось сюда. Родишь нового стража, вернёшься назад.

Голова сейчас взорвётся. Меня словно посадили за орган с миллионом клавиш.