Не знаю точно, это такой обнимательный возраст или он на каком-то подсознательном уровне боится лишиться моей поддержки, что я куда-нибудь. Хотелось бы верить, что первое. Второе невозможно выполнить, едва взглянув на этого зайчика. Моника тоже поднялась, величественно и по-королевски.

Мы подошли к двери, которая будто была призвана из сказочного мира — белая и стараниями лично Армандо разрисованная поразительной красоты птицами и цветами переливающаяся как перламутр. Детская Лили.

Эрвин пошёл первым, по-хозяйски открыв дверь в девчачий мир фей, радуги и единорогов. Мы вошли следом и замерли.

Генерал Винтерман сидел на пушистом коврике, скрестив ноги. Перед ним комично маленький кукольный столик, крошечная чашечка, блюдце и куча тарелочек, по которым были рассыпаны конфеты. Лили стояла за спиной отца и возилась с разноцветными резиночками и заколками. Она уже превратила половину головы моего мужа в забавный ёжик. Ливай терпел издевательства с абсолютно невозмутимым видом.

Я пожалела, что у меня нет ни фотоаппарата, ни телефона. Моника расхохоталась:

— Ой не могу. Нет, ну вы гляньте!

Лили замерла, а несколько резиночек выпали из её рук. Ливай сурово прищурился, на миг превращаясь в нелюдимое чудовище, а потом спрятал этот образ за улыбкой и посмотрел на Лили.

— Продолжай, принцесса. Тётя Моника просто не понимает, что значит красиво.

— Ой-ой, важный какой. Ладно, я пойду, в этой комнате слишком много милоты. А то Зак скоро улетает, — она специально выделила, чтобы Ливай наверняка понял, что я в курсе «секретной операции». — Нужно успеть… наиграться.

Моника ещё раз потрепала Эрвина за щёку и зацокала каблуками в сторону лестницы. Йоргес старательно держался, пытаясь выглядеть таким же невозмутимым. Получалось не очень. Согласна, Ливай с резиночками — это что-то.

— Ты хотел поговорить?

— Да. Садитесь за стол и выпейте чай, пока Лили не закончит.

Спорить с генералом никто не решился. Меня удивляло, что Ливай смог быть настолько разным. Большую часть времени он всё тот же хладнокровный командующий, не терпящий слабости ни к себе, ни к окружающим, но дома, с нами он совсем другой. Взять даже резиночки эти.

Мы расселись за столом. Лили с энтузиазмом вернулась к занятию. Эрвин влез к Ливаю обняться, мы с Йоргесом сели справа и слева. Отчего-то вспомнилось, всеобщее удивление, когда оказалось, что у меня близнецы, одна из которых ещё и девочка. Агнесс долго косилась, сомневаясь в отцовстве Ливая, но Лагерта быстро поставила её на место. Свекровь у меня, конечно, мировая. Благодарю всё высшие силы за то, что я ей понравилась, потому что война с этой женщиной обречена на проигрыш.

Иногда становилось страшно. Позволять себе чувствовать всё это, любовь, счастье, радость. Тёмные питаются эмоциями.