Делал свои неудачи поводом к саморазвитию. Я победил всё, кроме страха остаться одному.

А теперь, глядя на то, как захлопывается воронка, оставляя меня в одиночестве, когда вокруг рушится здание под хохот Матери Тьмы, я испытываю лишь покой и облегчение. Самые дорогие мне люди в безопасности. Я так решил.

Очередной треск. Я перехватил меч и отпрыгнул. В перекате едва успел разминуться с обломком падающей балки. Плохо. Радует, что все заброшенки гарема сбежали. Не хочу, чтобы кто-то из гражданских погиб

— Генерал Винтерман, — обманчиво улыбнулась Алана, продолжая «плакать» тьмой. — Истинный предводитель знает, когда признать поражение.

Никогда не видел ничего подобного.

Чтобы не творилось сейчас с Фераном, думаю, он уже мёртв. С раннего детства нас учили сопротивляться тьме и отделять её от собственного я, чтобы мы не застряли в темноте и могли вернуться. Тело Ферана менялось. От стража, которого я знал с детства, оставались только воспоминания. Жаль. Мы должны были спасти его три года назад, когда тьма проникла за стены. Идиоты. Как не заметили? Что стражи, что служители. Мы должны были понять, что происходит. Впрочем, сейчас поздно сокрушаться.

Нужно выбираться, пока он не уронил замок мне на голову.

— Ливай, ты должен присоединиться. Братья ждут, — Алана рассмеялась.

Феран поднимался над полом всё выше и выше, пока не завис под потолком. Его тело меньше пожирателя, но куда больше обычного человека. Потолок в саду гарема, на моё счастье, очень высокий. Из глаз, как и у Аланы, потекла тьма. Стекая по щекам, она разъедала кожу, так что лицо обезобразилось до неузнаваемости. Хорошо, что Диана и Армандо этого не видят. Впечатлительные.

Раздался треск и тело Ферана деформировалось. Неестественно вытянулось, словно было сделано из глины. Теперь он точно мёртв. Жутко выглядит. Из спины, будто гигантские паучьи лапы, с хрустом вылезли крылья. Форму задавал костяной скелет, а роль перепонки играла чернота. Кроме этого, в его руке появилось оружие, будто бы тоже сделанное из кости, — громадная коса.

Гигантское существо издало мрачный и глухой смешок, глядя на меня сверху вниз. Значит, вот ты какой, Жнец. Не легенда, для малышей и будущих стражей вроде Йоргеса, реальность. Что ж, с реальностью бороться проще. Раз он существует, значит и победить его возможно.

— Разве он не прекрасен? — посмеялась Мать. — Высшая форма, совершенство. Все вы сдерживаетесь и не решаетесь обрести свою истинную сущность. Взгляни же, Ливай. Ты сможешь стать таким же.

— Я теперь знаю, что такое красота, — вполголоса процедил я, медленно двигаясь и следя, чтобы Жнец и Мать были в поле зрения. — А это уродство и мерзость."

"Крылатый, гулко рыкнув, замахнулся. Проворнее, чем можно ожидать от такой громадины.