– В том числе, и по поводу аллергии. Так что у моих аниматоров не было сомнений, когда они вскрыли коробку с логотипом и выложили сладости детям.

Шах и мат. Не ранена, а убита.

Инна понимает, что победила в войне, которую сама же мне объявила, поэтому смотрит на меня свысока и расправляет плечи. Она права – все факты указывают на меня. И мне нечего ей противопоставить, кроме…

- Да, коробка и десерт от меня, - признаюсь негромко, но уверенно. – Однако я готовила эти макаруны для другого человека. Поступил интернет-заказ без особых предпочтений. Я понятия не имела, что клиентка окажется в числе ваших гостей, - с каждым словом мой голос становится тверже и громче.

– Я бы никогда не причинила вреда детям…

- Вера, пожалуйста, - ровным, лишенным эмоций, тоном прерывает меня Воскресенский. - Вам еще будет предоставлено слово.

- Мы не на суде, Константин Юрьевич, - хмуро бубню, заранее понимая, что приговор мне уже вынесен. Он читается в его черных омутах.

- Я бы на вашем месте не был так уверен, - чуть приподняв один уголок губ и выгнув бровь, бросает с сарказмом. - Итак, Инна, - мгновенно мрачнеет, переключаясь на администратора.

– Разве не вы отвечаете за действия членов своей команды?"

"- Я, конечно, но откуда мне было знать, что она специально решит испортить праздник, - лжет, чтобы прикрыть себя. Открещивается от меня так, будто нас с ребятами ей подкинули. – Вы проверьте ее, мало ли, кто из ваших недоброжелателей подослал, - заговорщически шепчет, хотя я стою рядом и все прекрасно слышу.

Когда знаешь всю ситуацию, то поведение Инны кажется диким и глупым. Но Воскресенский получает информацию дозировано, а на происшествие смотрит однобоко.

И если учесть, что дело касается его горячо любимых дочек, то пострадают все. Он катком проедет и по мне, и по парням, и по Инне с ее аниматорами. Никого не пощадит. Странно, что администратор с многолетним опытом не смогла прочитать этого темного человека. Упорно свидетельствует, в том числе, и против себя.

- Я правильно понимаю, что в штате одного из лучших агентств города оказались совершенно левые сотрудники? – морозным тоном уточняет Воскресенский, и я обнимаю себя за плечи, замерзая.

- Кондитер ушел на больничный накануне праздника, и мы были вынуждены… - мямлит Инна, наконец-то, почуяв беду, и сжимается от грозного голоса заказчика.

- Были вынуждены привести ко мне в дом непроверенных людей? – продолжает допрос, краем глаза присматривая за малышками, с которыми сейчас возится Ева.

Тем временем аниматоры собрали все вещи и тихонько переносят их к двери. Расходятся и оставшиеся гости, аккуратно прощаясь с хозяином дома. Помещение пустеет, погружается в гробовую тишину – и все больше становится похожим на зал суда под конец заседания.