Мама и папа окончательно растрогались, а Костю приняли в семью авансом. Ведь во многом благодаря ему исполнились не только мои, но и их мечты. За один день они стали бабушкой и дедушкой троих внуков.

В отличие от моих родителей, мама Кости отреагировала сдержанно. Оценила меня холодным, равнодушным взглядом, будто я не более чем неудачная, серая тень ее предыдущей невестки. Недолго пообщалась с двойняшками, пока у нее не разболелась голова. И лениво поздравила нас с пополнением.

На роспись не приехала, сославшись на плохое самочувствие. А извинялся за это Костя. Он успокаивал меня, что дело не во мне, искал оправдания ее пренебрежительному отношению. Рассказал даже о смерти отца, с которым у них была оборвана связь много лет назад. В его рассказах я уловила нечто более глубокое. Я сполна прочувствовала горечь и боль, что он усердно скрывал от всех под железной маской.

Человек, которого лишили семьи собственные родители, всю жизнь пытался построить собственную по кирпичикам, укрепить, склеить намертво, а она то и дело грозила рассыпаться, как карточный домик на ветру. Воскресенский возрождал ее из пепла, на обломках, настойчиво возводил вновь. И у него вышло, потому что в глубине души он не переставал верить.

Тогда я поклялась себе, что буду любить его за двоих. Нет, больше. Со знаком бесконечности. Поддерживать и сохранять нашу семью. Идти навстречу, а не шататься из стороны в сторону. Никаких больше сомнений! Даже если весь мир вдруг станет против него, я займу его сторону."

"Парадокс, но свекровь помогла мне щелкнуть заржавевший тумблер внутри себя. Наконец-то, я включила яркий зеленый свет – и разбила все остальные фонари. Мое «да» в ЗАГСе прозвучало настолько четко и уверенно, что даже Костя растерялся. Ведь он до последнего волновался, что я сбегу из-под венца.

Отмечали мы тихо. Без пафоса и толп гостей. Устроили уютный праздник в обновленном кафе, куда были приглашены только самые близкие и друзья. Там же организовали торжественную церемонию, главными героями которой стали наши воздушные, прелестные лапочки. Из их крохотных ручек мы брали кольца, и это было лучшим благословением для нас...

- Так, посмотрим, готов ли сегодня малыш показать свой пол, - вырывает меня из воспоминаний тонкий голос врача. – В прошлый раз так ведь и не повернулся? – тепло усмехается.

- Стесняется, - рокочет надо мной Костя, поглядывая на монитор УЗИ.

Доктор водит по небольшому животу холодным датчиком, а я, замерев, жду вердикта. Мысленно прошу кроху открыться нам, потому что дольше мучить папочку нельзя – и так весь извелся, пока не дождался повторного УЗИ. Я уверена, что Костя мечтает о сыне, но…

- Девочка, - озвучивает доктор.

Мне не хватает кислорода, дыхание сбивается.