Некоторое время так и сидел, сжимая в своих объятиях.

— Я не хотел тебя напугать или расстроить. Прости, сокровище, — прошептал тихонько, спустя минуты две."

"Расстроить не хотел — просто убил без раздумий. Очень оправдательно. Особенно теперь, когда ничего не изменить.

— Я бы сама его прогнала, без таких радикальных мер, — всё же ответила, хотя больше хотелось отвернуться и сделать вид, что ничего не слышала.

— Он знал, на что шёл, и какие будут последствия, когда заявился туда, — растерял всю свою обманчивую мягкость Роман.

— Это не повод… убивать его, — еще в начале ровный голос сорвался на хрип.

Мужские пальцы и вовсе перехватили за подбородок, вынуждая смотреть в стальной взор, сверкающий медными всполохами и новой порцией ярости.

— Я убивал и за меньшее, — отчеканил собеседник. — К тому же, он заслужил. Ни один к тебе не прикоснётся, поняла меня?

Вспомнились слова Риза о том, что он просто притворялся со мной хорошим всё это время. Сейчас я им верила как никогда. К тому же:

— Уже прикоснулся, возможно, — указала себе на живот. — Их тоже убьёшь?

Уловила как никогда чётко, когда в его груди зародилось вибрирующее рычание.

Ладони, удерживающие меня за талию, впились до боли, наверняка оставляя синяки. Вместе с тем и кислорода вокруг поубавилось. Хотя уже не из-за Романа. Отец вспомнил о нашем существовании. Уж не знаю, как именно он это делал, но вокруг него словно воздух уплотнился, превращаясь в своеобразные потоки. Не как угроза, скорее, как предупреждение и демонстрация возможных последствий.

— Хватит, — сказал, как отрезал, посмотрел сперва на меня, затем перевёл тяжёлый взгляд на Романа. — Не ведись.

Тот шумно выдохнул.

Прикрыл глаза. И… успокоился. Словно какой-то невидимый тумблер в нём переключился. Внимание отца тем временем переключилось на другое. Выпущенная им сила исчезла. Воздух стал прежним. Он обернулся к Александру, который давно уселся на диван и гладил мирно спящую малышку пальцем по щёчке, совершенно не обращая никакого внимания на происходящее, словно нас и не существовало тут вовсе, только он и новорождённая девочка.

— Алекс, — позвал отец. — Ты же не натворишь глупостей, правда же? — задал скорее риторический вопрос.

Только вряд ли альфа пустынников его по-настоящему услышал, несмотря на то что согласно кивнул.

— Ты только пелёнки ей не меняй, а то так и будешь всю свою жизнь извращенцем жить, — прокомментировал Роман.

— Похрен, — отозвался Александр глухим голосом, продолжая любоваться спящим ребёнком. — И хватит уже болтать. Разбудите, — закончил совсем шёпотом, с бестолковой улыбкой.

Странный…

Сперва психовал, потом пил, теперь завис на ребёнке. Ну миленькая малышка, да. Но ему-то что до неё? Не его же дочь.