Я не приносила присяги на верность ни одному государственному правительству.

— Ты — лучший наемник, чем другие девяносто девять процентов во всей армии.

Она пожала плечами и повернулась к Даниэлю лицом, при этом сквозь её майку цвета хаки можно было различить очертания ее небольшой, но соблазнительной груди.

— Как Вулф и Лизи?

Ему потребовалась секунда, чтобы среагировать на ее вопрос, в отличие от реакции на обольстительную притягательность ее тела.

— Они ждут ребенка.

Примитивное мужское напряжение наполнило его, пока он ждал ее вопроса о Хотвайре.[5] Она явно отдавала предпочтение компании этого мужчины во время их последней миссии.

Не обращая внимания на его напряженность, ее личико — как у шалуна-эльфа — осветилось улыбкой, сделав его чертовски сентиментальным для той, кто так здорово разбирается в бомбах.

— Хотвайр не говорил мне. Они, должно быть, только что узнали.

— Вы так часто общаетесь?

Ее бледно-зеленые глаза потеплели, что вызвало у Даниэля желание ударить по чему-нибудь.

— Он помогал мне с компьютерными курсами.

Мускулы Даниэля резко сократились, приготовившись к бою, хотя для этого не было ни одной видимой причины.

— Он мне никогда не упоминал об этом.

— Вероятно, из-за того, что знает, как я тебе не нравлюсь.

— О чем ты говоришь?

Это она-то ему не нравится? Да он хотел ее больше, чем любую другую женщину.

Вопреки полному отсутствию поощрения с её стороны, он не мог избавиться от страстного влечения к ней, которое заставляло вскипать его кровь, подобно раскаленной лаве, всякий раз, когда девушка оказывалась рядом.

Джози закатила глаза и сморщила нос.

— Ну, ты ведь не делал из этого тайны во время последней миссии с Вулфом и Лиз.

— Проклятье, я никогда не говорил, что ты мне не нравишься. — Как можно было быть слепой до такой степени?

Ее смех был невеселым, а взгляд помрачнел, и Даниэль никак не мог определить отчего.

Единственная вещь, в которой он был уверен относительно женщин, был их сексуальный отклик, а так как поведение Джози было таким же ясным и безоблачным, как небо пасмурным днем, её он не понимал вообще.

— Да, не говорил. Я имею в виду, что твои поступки говорят сами за себя, разве нет?

Черт! Даниэль уже ни в чем не был уверен с тех самых пор, как встретил её.

— Ты мне не не нравишься.

Глаза Джози широко распахнулись от того, каким тоном это было произнесено, но он не счел нужным объясниться. Большую часть жизни Даниэля это не волновало, но то, что эта девушка полагала, будто не нравится ему, вызывало беспокойство. Она была очень ранима, несмотря на то, что имела закаленный характер наемника.

— Может я тебе и не не нравлюсь, но тебе точно не по вкусу моя компания. Ты это достаточно ясно дал понять, когда я заступила тебе дорогу на прошлой миссии.