Он, наверно, показался им слишком громоздким, куда больше сравнительно небольшого телевизора, который они умыкнули из гостиной.

Когда принтер закончил свою работу, Джози вручила кипу распечаток Даниэлю, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Слушай, может, пока займешься их изучением, а я тут поищу тех, чьими данными мог воспользоваться отец при создании поддельных документов? К тому же за столом в кухне работать с распечатками тебе будет гораздо удобнее.

Да и ей стало бы намного легче, если бы он ушел из комнаты. Ее сердце все еще кровоточило, и пройдет немало времени, прежде чем эти глубокие раны зарубцуются.

В том, что она по уши влюбилась в Даниэля, его вины не было, он лишь уступил плотской жажде, но оставаться с ним рядом, в то время как Джози пыталась примириться с этой суровой правдой, было больше того, что она могла вынести."

"Даниэль молча поднялся, ненадолго задержавшись возле двери.

— Ты никогда не спрашивала, чем ты пахнешь для меня.

— Нет. Не спрашивала.

Что бы он ответил? Может, для него она пахла сексом или глупостью.

Она сочла эти мысли горькими, но необязательно ошибочными.

Даниэль медлил, будто ждал, что она спросит его, но, так и не дождавшись, сказал:

— Ты пахнешь всем, чем может или должна пахнуть женщина.

С этими словами он вышел, а Джози еще долго и недоверчиво смотрела на опустевший дверной проем.

Она его правильно расслышала? Поскольку, если правильно, то ничто из сказанного или сделанного им ранее не имело смысла. Наверно, Даниэль просто говорил о ее женской притягательности для него в сексуальном смысле. Она пахла всем, чем могла или должна была пахнуть женщина в его постели.

Она не позволит себе обманываться мечтами о том, что его слова могли быть чем-то большим.

Не в этот раз.

* * *Даниэль, целиком поглощенный мыслями о Джози, приготовил кофе и налил себе чашку, чтобы хоть немного успокоиться, прежде чем расположился за обеденным столом и приступил к просмотру распечаток, как ему и было предложено.

На душе было тяжело, но Даниэль все-таки пытался сконцентрироваться. Он снова причинил Джози боль, а это, черт возьми, было последним, чего он хотел. Когда она сказала, что ощущает себя с ним в безопасности, он почувствовал себя так, словно его кишки пропустили через шредер.

Из всего того, в чем она могла положиться на него, из всего того, что в его власти было ей предложить, безопасность стояла на самом последнем месте. Даниэль совершенно не заслуживал того, чтобы женщина доверила ему свою жизнь.

Его собственная мать познала это на своем горьком опыте, попутно преподав и ему незабываемые уроки.

Но Джози он этого никогда не рассказывал. Он просто сказал ей не принимать его в расчет, строя планы на будущее, словно она совсем ничего не значила для него, что и близко не походило на правду.