Думала, оттолкнет, но вместо этого лишь, покосился на меня через плечо.

Ощущение такое будто прикасаюсь к проводу под высоким напряжением. Он весь словно гудит, вибрирует. Против воли, обнимаю его ещё крепче, прижимаясь лбом к спине, и замираю, едва дыша. Кажется, что ещё миг, ещё одна секунда и сорвусь с обрыва в пропасть.

Прислушиваюсь к тому, как быстро, гулко, неровно бьётся его сердце. Вдыхаю его запах. Чувствую, как иду ко дну.

Тимур тяжело вздыхает, нервно сглатывает, и я ощущаю, как его тело постепенно расслабляется. Он успокаивается.

Вот так. Все хорошо. Мы справились.

Сердце делает кувырок в груди, когда чувствую, как его ладонь накрывает мои руки, сцепленные на животе.

Так и стоим, не в силах пошевелиться, отступить. Держимся друг за друга, потому что по отдельности уже никак."

"Странная ситуация, неправильная. Невольно ловлю себя на мысли, что нам бы встретиться в другое время, при других обстоятельствах. Тогда все могло быть иначе. Совсем по-другому. Не было бы хозяйки, раба Барсика. Не было бы всего этого кошмара. Только мы.

От этих мыслей становится не по себе. Не имею я права так думать. Вообще не имею права к нему подходить. Табу. И не только потому, что он может воспринять это как домогательство со стороны хозяина. Нет. Потому, что через два месяца он снова станет вольным и просто уйдет, сделает шаг в новую жизнь, а я навсегда останусь для него эпизодом из сумрачного прошлого. От этого становится больно в груди. Отступаю, несмотря на пустоту, разливающуюся внутри. Мои руки плавно выскальзывают из-под его ладони. Уже сожалея о своём опрометчивом поступке, иду в сторону выхода, но спустя несколько шагов, замираю, словно пригвожденная к месту его тихим, хриплым голосом:

— Спасибо, — произнес Тимур, и я прикрыла глаза, пытаясь удержать тоску, клубящуюся в груди.

— Тебе надо благодарить не меня, а Никиту. Если бы он не заметил тревожных сигналов, общаясь с Марикой, мы бы не подготовились, и она вполне могла тебя увести. Так что Лазарева благодари за своё спасение. Не меня, — говорю, уже не пытаясь скрывать дрожь в голосе. В голове пульсирует мысль: ""я-то все упустила"".

Развернувшись, ухожу, чувствуя, как он смотрит вслед. От пережитого трясет так, что стучат зубы. Торопливо, боясь нарваться на Никиту, иду, чуть ли не бегу в свою комнату. Ворвавшись внутрь, захлопываю за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной, затылком. Прикрыв глаза, чувствую, как по щекам бегут первые слезы.

Этот день вымотал меня, вывернул наизнанку, выпотрошил.

Да, все закончилось хорошо, но чувство, будто разобрали, перетряхнули всю душу и бесформенной кучей засыпали обратно осколки, грязные истрепанные ошмётки.

Иду в душ, включаю воду на полную. Горячие струи обжигают, но мне холодно.