Эпилог

На следующий день после того, как я набралась храбрости и призналась самой себе, да и ему в том, что не хочу, чтобы он улетел с Актеи, Тимур отправился к себе домой для того, чтобы вернуться через две недели. Вернуться и остаться здесь насовсем.

По невероятному стечению обстоятельств ему удалось купить квартиру в том же доме, что я жила, и сначала мы с ним стали просто соседями.

В тот же день, как он заехал в свои новые владения, я быстренько перетащила ему Барсика, который до этого жил у меня, ожидая возвращения своего благодетеля. И дома сразу стало как-то пусто без этого лохматого чудовища, будившего по утрам голодными воплями.

В результате появился лишний повод ходить в гости, поднимаясь на два этажа выше — проведать кота. Заодно посидеть, поболтать, вместе посмотреть телек, как это любили делать раньше.

Нет, мы не бросились друг к другу в объятия, забыв обо всем, легко и непринужденно оставив неприятное прошлое за порогом.

Все было постепенно, шаг за шагом.

Не представляю, каких усилий ему это стоило, но Тим держал себя в руках и не давил на меня.

Сначала мы с ним просто общались, учились заново разговаривать. Теперь, когда между нами не было никаких ограничений, никаких рамок, стало гораздо интереснее, проникновеннее. Он мог спокойно говорить о своей жизни, не замолкая в самый неожиданный момент, когда горло стягивал жестокий спазм.

Про отца рассказывал, про свою буйную молодость, про то, как оказался на Ви Эйре в статусе бесправного раба Барсика. Эти разговоры дались ему непросто. Он рассказывал с нескрываемой горькой иронией. О том, как влез в дела, которые его не касались, как хотелось перед отцом вывернуться, под носом у него все провернуть. Дескать, смотри как я могу, как я крут. В результате просчитался. И когда сидел в компании так называемых коллег в один миг повело в сторону, потемнело в глазах, накрывая черной пеленой. А когда пришел в себя, на руке была татуировка, внутри тела зонд, и кличка Барсик вместо имени Тимур Барсадов.

Тяжко, наверное, осознавать, что никто в твоих проблемах, кроме тебя самого, не виноват, что сгубила собственная самоуверенность, беспечность.

Он и не отрицал своей вины в том, что произошло. Принимал это, как бы невкусно не было. Усвоил этот весьма болезненный урок и сделал правильные выводы.

Я ему рассказывала историю со своей стороны. О том, как однажды в моем доме появилось лохматое нечто, сломав мой привычный образ жизни, перевернув все с ног на голову. О том, как хотелось придушить, отравить и закопать в саду. О том, как начала общаться с его отцом. Много всего рассказывала и хорошего, и плохого. Тимур слушал внимательно, впитывая каждое слово.

Мы с ним много гуляли. По вечерам. В парке или по городу.