Не хочу просыпаться с мыслью, а не накроет ли тебя очередной волной, из-за того, что ты где-то что-то услышал, или что-то не так понял. И, тем более, нет никакого желания всегда находиться под ударом, — глядя на свои мелко подрагивающие руки, говорила о том, что у меня внутри. О своих страхах, своих желаниях. Слишком долго я их отодвигала в сторону, подстраиваясь под него. Больше такого не будет, — Я ведь тогда на все была готова ради тебя, а ты ударил. Сильно, по больному. Твои слова… они меня тогда наизнанку вывернули.

— Я врал…

— Это уже не имеет никакого значения. Ты сделал очень больно. И повторения подобной ситуации мне не надо. Я просто не переживу еще один такой фейерверк.

— Я исправлю, — упрямо повторил Тимур.

— Как? — устало прикрыла глаза, — Память мне сотрешь? В прошлое вернешься и все переиграешь?

— Пока не знаю, — он не стал врать, обещая золотые горы, примерное поведение и сладкую сказку, — буду разбираться по ходу дела.

— Буду разбираться, — грустно усмехнулась, повторяя за ним словно эхо. — Как у тебя все просто…

— Потому что сложно у нас уже было. Хватит.

— Ты прав, Тимур, хватит, — отчаявшись выбраться из этой квартиры, развернулась и пошла в комнату Лазарева, — Все эти разговоры — они бесполезны, бессмысленны.

В этот раз он не стал меня останавливать.

— Я не уеду, — прозвучало в спину, — можешь не надеяться.

— Я уже ни на что не надеюсь, — обессилено прошептала, не оборачиваясь.

Зайдя в спальню Никиты, плотно прикрыла за собой дверь, хотя знала, чувствовала, что Тимур не посмеет вломиться следом. Не в том мы сейчас положении, чтобы такие вольности позволять.

Впереди ждала долгая ночь, и я понятия не имела, как ее переживу, зная, что он рядом, за стенкой, как когда-то давно, на Ви Эйре.

Зарылась руками в волосы, и зажмурилась изо всех сил, пытаясь хоть как-то унять боль, грызущую изнутри.

Боже, о каких шансах может идти речь? После всего сделанного, сказанного? После тех бессонных ночей, когда лежала, глядя в потолок, думала, думала, думала, пытаясь понять как же так. Почему он так со мной поступил. Как он мог.

На самом деле, все оказалось до отвратительного просто.

Он врал…

Вот так легко, взял и соврал, причинив неимоверную боль, вспоров по живому.

Врал…

Самое смешное в нашей ситуации, что я ему верила. Всегда. И он всегда мне врал. Я даже не смогу все случаи пересчитать.

А я все равно ему верила. Даже сейчас."

"Верила в то, что тогда на Ви Эйре нагородил не пойми чего назло мне. Что в тех словах не было ни капли правды. В то, что сожалеет. В то, что хочет все исправить.

Я это все увидела сейчас в его глазах.

Только сейчас мы уже переступили за ту черту, когда все это стало неважным.

Потому что я верила еще в кое-что.

В то, что уже поздно что-то пытаться исправить.