И тогда энго стали смеяться, как пустоголовые обезьяны бэо, показывая пальцами на воинов халифа и говоря, что у тех от страха исходят газы и что, дескать, потому над ними так черно и туча огромная.

– Хорошая версия! – прыснул я.

Кофа посмотрел на меня, как на больного ребенка, и демонстративно отвернулся, словно хотел показать небу над нашими головами, что он со мной не знаком.

– Пока энго потешались и корчили рожи, – продолжил старик, – Вукуших Махаро дунул в золотой шар Буньох, и раздался звук, и с неба посыпались воины.

– А что такое золотой шар Буньох? – жалобно спросил я.

Сэр Кофа развел руками:

– Вот этого, мальчик, и я не знаю. А вы знаете, сэр Шухша?

– Это такая волшебная вещь из тех, что остались от древних владык Красной Пустыни, – важно пояснил тот. – Я сам никогда не держал ее в руках, поэтому не могу дать вам более точного ответа.

– Ладно, – вздохнул я, – тогда рассказывайте дальше.

– Глупые энго ничего подобного не ожидали и посему, утратив всякое достоинство, обратились в бегство, побросав награбленное. Но воины халифа во главе с Вукушихом Махаро настигали их и били безжалостно – уж я-то знаю, я и сам был в этом сражении.

А тех, кто бросал оружие, брали в плен и вязали их друг с другом. Знающие люди говорят, что один из энго все-таки сумел скрыться, а звали его Коцэ, и говорят, что он был колдуном.

– Разумеется, а кем же еще! – неожиданно рассмеялся Кофа. – Ох, могу себе представить колдуна из народа энго. Срам, да и только!

– Потом Вукуших Махаро приказал разбить лагерь, и его воины поставили огромные котлы и развели под ними огонь. Затем они освободили от пут каждого десятого из пленных и приказали им собирать трупы, и бросать их в котлы, и варить до готовности, а потом кормить этим варевом своих связанных соплеменников.

А воины халифа готовили себе еду в других котлах, так как всем было ведомо, для чего все это делается. Так продолжалось семь дней, пока все трупы не были съедены. И решил Вукуших Махаро, что это хорошо.

– Какой он, оказывается, милый человек, этот господин Вукуших Махаро, – саркастически сказал я. – Вам так не кажется, Кофа?

– Не следует судить о людях, не зная условий их жизни, – возразил мой спутник.

 – На его месте так поступил бы любой Страж границ. Между прочим, эти грешные энго с удовольствием питаются своими соплеменниками и без всякого принуждения.

– Да? Значит, они тоже очень милые люди, – усмехнулся я. – Кстати, а в окрестностях не водятся эти самые энго?

– Ну что ты, – успокоил меня Кофа. – Мы же в трех днях пути от Кумона, а не на окраине Хмиро.

– Тогда ладно."

"– К тому времени все людоеды раздулись, как курдюки с венихумой. И кожа их от непомерного натяжения стала тонкой, как бумага.