Теперь я держал в руках овеществленный результат наших с Андэ посиделок за бутылкой пряного укумбийского бомборокки. Он был ужасающ, но будил во мне почти отцовские чувства.

Я уселся в удобное кресло и принялся разглядывать картинки. Если бы кто-то сказал мне, что в финале настоящего пиратского приключения я обнаружу себя в кресле с газетой в руках, я бы даже смеяться над такой шуткой поленился – слишком уж нелепа.

«Было бы неплохо, если бы ты перебрался на “Фило”, Макс. – Зов Анчифы прервал мои штудии. – Мы уже разобрались с барахлом, самое время продолжить путешествие.

А чем ты, собственно говоря, занимаешься?»

«Читаю газету», – честно ответил я.

Аккуратно сложил тонкие бумажные страницы и спрятал их в карман. Я мог быть доволен. Теперь у меня был сувенир на память об этом, с позволения сказать, приключении. И какой сувенир!

Когда я перебрался на палубу «Фило», Анчифа еще не закончил ржать.

– Тебе стало скучно, да? – сквозь смех спросил он. – Бедный, бедный сэр Макс! Тебе хотелось романтики – крови, музыки и цветов. А все оказалось настолько скучно, что пришлось отыскать тихий угол и почитать газетку.

Я пожал плечами:

– Кофа меня с самого начала предупреждал, что самый скучный рабочий день в Тайном Сыске дает возможность испытать куда более острые ощущения, чем участие в пиратском нападении на купеческое судно. Теперь мне остается признать, что Кофа – мудрейший из смертных.

– Не преувеличивай, – строго сказал Анчифа. – Просто так уж тебе повезло. Ты связался не с тем капитаном, сэр Макс.

– Я так и понял, – примирительно улыбнулся я. – Но оно и к лучшему. На кой она мне нужна, эта романтика? Ташерские пряности – это я еще понимаю.

– Ты такой мудрый – хоть в сортир беги! – обрадовался Анчифа."

"Он одобрительно хлопнул меня между лопаток и отправился отдавать своей команде последние распоряжения. Нам предстояло покинуть место происшествия, и чем скорее, тем лучше. Не то чтобы нам действительно угрожала какая-нибудь опасность, но со слов того же Анчифы я знал, что укумбийские пираты, обучившие его морской охоте и каким-то таинственным образом повернувшие колесо его судьбы, считают, что после того, как дело сделано, удаляться от ограбленного корабля следует с максимально возможной скоростью, даже если это всего лишь безобидная рыбацкая лодка.

Они говорят, что неторопливый искушает судьбу, а связываться с нею – себе дороже.

На закате Анчифа счел, что его дальнейшее участие в процессе управления шиккой более не требуется, и отправился разыскивать меня. Это было несложно. Я все еще стоял на корме и пялился на мокрую бесконечность, сверкающую в тусклых малиновых лучах заходящего солнца.