Подойдя к одному из поверженных фраков, он присел рядом с телом, внимательно осмотрел доспехи. Первоначальное впечатление оказалось верным – броня очень жесткая, всадник в ней не мог даже развернуться в седле. Правда, это не слишком уменьшало его опасность – все, что впереди, он сметет с легкостью, а при такой броне можно не озадачивать себя защитой. Потрогав кончики вороненых стальных пластин, Олег оценил их толщину и понял, что со спины противник очень уязвим – там его прикрывает сущая жесть. Полезный факт.

Достав топорик, Олег несколькими ударами сшиб с головы кастрюлю шлем, брезгливо поморщился. Внешность фрака оказалась та еще – доспехи скрывали создание с кожей, не видевшей дневного света. Мертвенная белизна вызывала ассоциацию с червями или слизнями, в полупрозрачных тканях можно было различить нити вен и узелки сухожилий. Из многочисленных ссадин сочилась бледно-розовая кровь, скрывая черты изуродованного лица. Увидев студенистую массу, вытекавшую из рассеченных глазниц, Олег пожалел о своем любопытстве и, едва сдержав приступ тошноты, оставил труп врага в покое.

Вражеская пехота так и не показалась. По-видимому, увлеченная штурмом, она не обратила внимания на исчезновение кавалерии. Олег уже на ходу провел короткую перекличку, выясняя количество оставшихся боеприпасов. Выводы были неутешительные: в то время как у арбалетчиков сохранилось по пять-шесть болтов, у лучников уцелело всего по три-четыре стрелы – эти ломкие снаряды очень быстро выходили из строя.

Обидно, с таким боезапасом обстрел хайтов затевать глупо. Но и бросать Град на произвол судьбы не хотелось; конечно, неизвестно, сколько бойцов Кругов смог вчера вывести из боя, но даже без них в поселке оставалось немало боеспособных мужчин. Если бы как-нибудь согласовать с ними свои действия… Впрочем, можно обойтись и без связи – пусть просто узнают, что неодиноки.

Таким образом, Олег повел отряд в сторону Града без четкого плана действий. Он понятия не имел, чем сможет помочь осажденным, надеясь, что придумает это на месте. В самом худшем случае, если ничего не получится, можно просто отступить."

"Бойцы, воодушевившиеся после разгрома отряда фраков, кипели энтузиазмом. После столь блистательной победы им море было по колено: прикажи броситься на хайтов и рубить их, пока не прикончат последнего, бросятся, не раздумывая. Сейчас ополченцам все казалось по плечу – эйфория временно отключила инстинкт самосохранения. Олегу теперь приходилось думать не о поднятии боевого духа, а о том, чтобы горячие парни не кинулись вперед без приказа, сложив свои буйные головы. Эх, ему бы сейчас три десятка настоящих, относящихся к войне как к работе солдат, не больше. А это и войском-то нельзя назвать – так, банда анархистов.