Концентрируюсь строго на выработанной годами тактике.

Мы вырываемся прилично вперед. Под конец четвертой четверти нет необходимости рвать жилы на результат, но я уже по инерции тащу. За чертов миг до финальной сирены, без всякой показухи, исполняю феерический баззер[7].

Не смотрю на трибуну. Не смотрю. Мне глубоко похрен, как она реагирует. Похрен."

"Руки в стороны, победный ор, пробежка по площадке – все дела. И вовсе я не рисуюсь. Загребаю воздух. Вот и все.

Кирилюк на радостях забывает снести мне после игры голову. Так что я вполне спокойно вместе с остальными двигаю на пляжную тусовку. Огорчает лишь то, что Жора снова сливается.

– Ты женился, что ли? – бубню раздраженно. – Куда спешишь постоянно? К кому?

– Так я тебе и сказал, – бросает Прокурор в тон.

– Ой, ну, блядь, было бы еще что рассказывать… Будто я не в теме твоих нынешних куражей. С родаками на какой-то ебаный раут тулишь? Прям парк аттракционов! Не обблюйся там на карусели тоски, хренов интриган!

– А ты, смотри, хуй сдуру не сломай, – рыгает Жора, не теряя достоинства. – Узды у твоего коня, может, и нет, но это не значит, что его можно прям везде заталкивать.

– Прям везде… Пошел ты… Гребаный зануда. Даже препираться с тобой влом. Соррян.

– Ладно… – ржет Жора. Бьем на прощание по рукам. – Не чуди сильно, братан.

– Постараюсь. Удачи.

– И тебе.

А на пляже… Только спускаюсь к локации, замечаю у костра Маринку. И все, сердце каким-то дурным ритмом летит.

Томный ебучий случай.

Какого черта она здесь делает? Да еще в компании конкретных уродов.

Меня кто-то окликает, Чарушиной что-то чешет нависший сбоку мудак – сбрасываем одновременно. Весь мир похрен. Движемся друг другу навстречу.

Сука, она ведь реально наркотик. Держаться от нее в стороне – невыполнимо.

– У тебя миссия ­– вынести мне мозги? – хриплю, когда замираем.

Маринка улыбается. Я тяжело и шумно выдыхаю. Заторможенно моргаю, когда она вдруг утыкается в свой телефон и что-то там быстро набирает. Едва заканчивает и вскидывает взгляд обратно, вибрирует моя труба.

Пока достаю ее из кармана джинсов, зрительный контакт не разрываю. Он с каждой секундой накаляется.

Мельком на экран, чтобы прочитать.

Мариша Чарушина: 5б – экстремальный оргазм.

И снова ей в глаза.

В щепки, блядь.

– Не пожалей, Динь-Динь, – выдаю на пониженных.

Только сейчас приходит осознание: вот она – настоящая трехочковая атака.

– Не пожалею, Дань-Дань... – не особо уверенно. Но меня, мать вашу, так прет, когда она теряется и начинает дрожать. – Принимаешь? – шепчет совсем тихо.

И я решительно закрываю сделку:

– Принимаю.

22

Я всегда скучаю…

© Марина ЧарушинаЖелает того Даня или нет, но он уже – мое пламя. Смотрю на него, вдыхаю запах и горю. Сердце ярче всего пылает. Оно и тащит всю эту химию.