– Ты так часто делаешь, да? Дома, смотрю, держишь… Никаких проблем, да, Дань?!

– Прими долбаную таблетку, – жестко разбиваю по слогам.

Она замирает. Улыбается. Только эта улыбка, мать вашу, как шаровая молния.

– Пошел ты, Дань… – роняет с издевкой и стартует на выход.

Меня же плющит таким приходом паники, что я теряю всякую адекватность. Бросаюсь за Маринкой следом, перехватываю и, не обращая внимания на визги, тащу в ванную. Заталкивая в угол, вскрываю упаковку и силой пихаю таблетку ей в рот.

– Глотай, – рявкаю, давая понять, что иначе она отсюда не выйдет.

Натужно дышу. Грудь с каждым движением диафрагмы разрывает.

Слезы, которые в какой-то момент брызгают из Маринкиных глаз, по факту не трогают. Лишь добавляют жару в моем аду.

Отшатываюсь, теряя равновесие, когда она толкается, чтобы согнуться над раковиной и хлебнуть прямо с крана воды. Выпрямляясь, демонстративно вываливает язык, но я еще и пальцами лезу. Маниакально проверяю, не задвинула ли куда-нибудь за щеку.

– Все… Отвали… Отвали, сказала! – отбившись, утирает ладонями лицо. А после тычет в меня сердито пальцем. – Ты гребаный параноик?! Дебил, блин! Даже я понимаю, что вероятность беременности при таком раскладе ничтожна! Один процент?!

– Да хоть и половина процента, – горланю я в ответ. – Суть в том, что она существует! Плодить эти ебанутые гены?! – развожу руками, но имею в виду, конечно же, только себя. – Я скорее сдохну, чем подобное допущу!

Чаруша переваривает секунд десять. Все это время прожигает меня взглядом и взращивает какие-то страшные эмоции.

– На хрен тебя! – орет в итоге.

– На хрен тебя, Марин!

21

У тебя миссия ­– вынести мне мозги?

© Даниил ШатохинПерерыв. Мы в провонявшейся пòтом раздевалке. Делаем вид, что внимаем бессмысленному ору Кирилюка.

– Не сравняете счет в течение минуты следующей четверти, я вас в первом же тайм-ауте поочередно на этом поле закопаю, – брызжет слюной долбанутый старик. – Бараны безмозглые!

Все это мы уже слышали. Давно не работает. Тупо ждем, пока тренер проорется и перейдет к конструктиву. Благо сегодня он с этим не затягивает.

– Шатохин! Георгиев! – смотрит на меня и Жору, будто реал каждого из нас ненавидит. Хотя к чему сомнения? Конечно, ненавидит. Из его звездной пятерки к пятому курсу остается только двое. Подозреваю, дома он, сука, из-за этого часами рыдает. – Вы – вдвоем разыгрываете мяч. Георгиев выбивает из центра. А ты, ебарь всея Руси, – сосредотачивает полный презрения взгляд исключительно на мне. Я шлю его мысленно на хуй. – На левую боковую, Шатохин. Попытайся провести свою знаменитую трехочковую атаку. И без рисовки, твою мать! Сучкам по очкам будешь вне игры пробивать. Помни, блядь, что тебя, как снайпера[6], изначально крыть будут. Ключник, ты страхуешь. Держись Шатохина.