Нужно было купить клей и подклеить их, пока не порвались сильнее. И ещё поискать кроватку. Но это потом. Ещё было нужно…

– Настя! – Женя рывком поставил меня на ноги. Тихонько тряхнул. – О чём ты, мать твою, думаешь?!

– О чём я думаю, тебя не касается! – ответила я зло. – Прекрати! Куда мне возвращаться?! Ты себя вообще слышишь?! Какой лёд?!

– Ты восстановишь ногу! И продолжишь.

Я вырвалась из его рук. Дотронулась до начавшего округляться живота.

– Я беременна! И бедро…

– Поедешь на следующие игры! Тебе всего восемнадцать!

– Мне не всего восемнадцать! Мне уже восемнадцать! Почти девятнадцать! Перестань! – меня начинало трясти: неужели он не понимает, что откровенно царапает по воспалённой ране?! – Я закончила со спортом! Я не смогу кататься! Всё, Жень!

– Сможешь, если захочешь, – процедил он сквозь зубы.

– Видимо, так хочешь.

– Пошёл ты! – на глаза навернулись слёзы. – Ты всё знаешь! И ты…

– Я помогу тебе. Найду тренера.

– Может, и сына моего усыновишь?! – я криво усмехнулась. – Куда только Оксану денешь?

Лицо его исказилось от гнева, синие глаза потемнели, вспыхнули яростью, на шее и на виске вздулись вены.

У меня вырвался горький, циничный смешок. Нашёлся спаситель.

– Я отвезу тебя в Германию. Там посмотрят твоё бедро.

– Ты никуда меня не повезёшь, – оборвала я его. Подошла к двери, открыла и показала ему на выход. – Уходи, Женя. На этом всё.

– Настя, – он подался ко мне.

Взял за руку, притянул к себе. Я резко оттолкнула его."

"– Убирайся! – показала я на выход. – У тебя есть жена. Всё, Литвинов. Уходи и не приходи больше. Это не нужно ни мне, ни тебе. Живи своей жизнью, а я буду жить своей.

– Сдалась, значит? – зло бросил он, едва ли не сплюнул.

– Я думал, ты борец, а ты… – не договорив, он поморщился. В последний раз посмотрел на меня и ушёл.

Я захлопнула дверь. Обессиленно опустилась на стул и положила ладонь на живот. Ни льда, ни мужа, ни друга. Только маленькая жизнь внутри: вот и всё, что у меня осталось.

Глава 18

Настя

До спортивного центра я так и не доехала. Надев купленные в первом же попавшемся бутике солнечные очки, несколько часов потерявшейся среди людей тенью бродила по городу. Погода была облачная, но очки помогали скрыть от посторонних слёзы. Хотя какая кому разница?

Завернув во двор, я прошла на детскую площадку.

До этого я отправила Нике сообщение, что задержусь. Теперь же было понятно, что на работу я сегодня не приду вовсе: какой из меня тренер, когда каждое слово оборачивается слезами и болью?

– Вероник, – я присела на скамью и на мгновение застыла телефоном у уха: забыла, что хотела сказать.

Как оказалась тут, не поняла сама. Дом был мне хорошо знаком. И двор тоже, хотя за прошедшее время карусели сменили цвет, а вместо старой горки появилась новая.