Его не беспокоили ни бушевавший вокруг него ветер, ни сильнейший холод, ни докучливые мысли советников и приближенных. Ничто не стучалось в его сознание, ничто не мешало думать и решать. Сфера Власти надежно прикрывала его от любого физического и психического воздействия. Но ему почему-то не думалось, и он никак не мог сосредоточиться на главном: как наказать Дерзких Отступников? Хотя выбор был невелик: казнь или лишение доступа в эйдосферу. Именно это являлось высшей мерой наказания, ибо даже смерть не так страшна, как возможность остаться слепым и глухим. Б-р-р! Молох вдруг представил, что для общения с друзьями ему надо писать письма, потом ждать, когда придет ответ… И еще не факт, что ему ответят. Кто с недоразвитым инвалидом захочет общаться? «Н-е-ет! — решил Молох. — Он бы лучше умер, чем стать простым смертным и все делать своими руками. Ни за что!» А потом Молох вспомнил Локи, что ему тоже радости не доставило, ибо этого молодого геоада он давно заприметил — все-таки на редкость талантливый маг! — и всерьез подумывал ввести его в десятку избранных! А он — на тебе! Заговор и попытка уничтожения цивилизации геоадов.

Но тут его думы прервала маленькая вспышка света — будто светлячок перед лицом Молоха моргнул. «О, Дух Земли, — с досадой подумал он, — и полдня не можете без меня оставаться», — и приоткрыл один слой Сферы Власти. Сразу же в его мысли ворвались панические эйдокрики Шай-Тана:

— Молох, Молох, у нас все плохо! Заговорщики выбрались и сумели захватить наш эйдолет!

Молох поморщился:

— Слушай, Шай-Тан, тебе почти тысяча лет, но ты как был скандальным мальчишкой, так им и остался. Сейчас буду, — недовольно пробурчал он и замер. Молох вдруг понял, как наказать отступников. Он встал, убрал Сферу Власти, после чего секунду-другую постоял под ураганным ветром, жадно вдыхая холодный, но напоенный запахами долин и морей воздух, и исчез! И только черное старомодное кресло — почти ровесник цивилизации геоадов — осталось сиротливо стоять, обдуваемое ледяным шквальным ветром.

…Прошли дни и ночи, и наступил момент оглашения приговора десяти отступникам. Они стояли, сбившись кучкой посреди зала, крепко-накрепко скованные заклятием Власти. Их было десять, молодых и дерзких, задумавших изменить мир, задумавших признать людей с других материков планеты разумными существами и дать им Знания.