Естественно, мы гарантируем полнейшую вашу безопасность в дальнейшем… Ну, если возникнут трения с некой страной победившей демократии… Вы понимаете, о ком я?

Президент молча покивал головой, встал с кресла и, заложив руки за спину, не говоря ни слова, подошел к широкому проему окна и долго стоял спиной к Монти, разглядывая ландшафты зимней Сибири. Минут через десять он резко повернулся:

— А если я откажусь? Просто скажу, что меня ваше предложение не устраивает. Что сделаете вы?

— Знаете, Андрей Викторович, я в свое время спрашивал, а почему бы просто не избавиться от г. Печкуренко, то есть от вас, и подобрать другого кандидата на пост президента, а с ним и начать превращение вашей великолепной страны в то, что она заслуживает. Мне внятно ничего не ответили. Я понял только то, что на посту президента, по каким-то неведомым мне причинам, нужны именно вы. Ну а если не получится… Помните того двойника, что остался в вашей кроватке досыпать? Так вот, сегодня с утра у него поднялась температура, и врачи уложили его на больничную койку. Завтра состояние бедолаги ухудшится, послезавтра его переведут в реанимацию и, если вы откажетесь, он к исходу третьих суток умрет… от свиного гриппа, к примеру. Сами понимаете, что вам — настоящему А. В. Печкуренко — дорога назад будет навсегда закрыта. Воскреснуть никому не дано! — довольно ядовито произнес Монти.

— Ага! Несчастного двойника, кстати, ни в чем не повинного, вы уморите там, а меня закопаете здесь, в снегах Сибири? Или, как некогда Колчака, спустите под лед Ангары?

— Нет, Андрей Викторович. Вы не Колчак, а мы не ЧК. Еще раз повторяю — вашей жизни, в любом случае, ничего не угрожает, а двойник… Двойник — не человек, он робот, биологический робот, не обладающим собственным «Я». Вот и все…

— Но, в таком случае, меня-то вы куда денете? Упрячете в тюрьму? У вас, верно, в этих… как их… Саянах, помимо таких роскошных апартаментов, имеются и… менее роскошные? С решетками на окнах? Так?

— Конечно, имеются, — рассмеялся Монти, — но вам, уважаемый Андрей Викторович, это не грозит.

— Ну а все же? Какие последствия меня ожидают, если я откажусь? Помнится вы сказали, что жизнь моя будет вне опасности… так?

— Так, Андрей Викторович! Мы не отказываемся от этого. Вот те санкции, которые Он применит к вам, в случае… ну, вы понимаете, в каком?"

"Первое: с вами приключится болезнь, а именно — паралич правой руки и ноги, отнимется речь и, извините, вы будете испражняться только под себя. Но жизнь ваша будет сохранена, и мы гарантируем для вас пару десятков лет пребывания на покое… с постоянным дерьмецом в штанишках. Как вам такая перспективка?

— Продолжайте, — с каменным выражением лица ответил президент.