После того как Док в своем новом, мерзком обличье ушел вертикально вверх — довольно эффектно, надо сказать, — окружающие взялись и за них. Причем так, что это надо было видеть: носили буквально на руках и до повозок, и до шикарных апартаментов, а когда пришли в город — тот же город на берегах Великой реки, — то даже с ложечки пытались кормить, как говорится, ноги мыли, а воду пили. Пока тамошние колдуны определялись с параметрами своего и нашего мира, друзья успели немного осмотреть город, который был совершенно не похож на город их времен и реальности. Во-первых, они так и не поняли, который там год и какое летоисчисление. И еще в глаза бросилось обилие статуй и изображений Молоха, попадавшихся на каждом шагу, хотя сатанистами граждане этого города не были. Он у них считался угнетаемым и преследуемым злыми силами святым Великомучеником. Правда, имя у него было другое…

— Да-а-а, — широко улыбнулся Кэп, — хорошо-то хорошо, да ничего хорошего! Приторно. А, кстати! Кто велел не выпускать?

— Кто, кто? — конь в пальто, вот кто!

— А зачем хамить? — спокойно спросил Кэп.

— Как зачем? — искренне изумился мужичонка. — Я ж трижды судимый, а образ обязывает.

— Ты бы лучше кого другого продемонстрировал… например, Чингизхана! — в ажиотаже выкрикнул Текс. — Ты его видел?

— Да как тебя сейчас! Вот только ты-то его не видел, и я могу показать кого угодно и скажу — это он… И ты поверишь! А изображать теперешних: Сталиных, Хрущевых или еще кого — ну их на фиг, и так надоели! Вот я и изображаю человека, которого все знают, — сказал мужичок и прислушался.

— Кстати, докладаю: ваш дружок нарисовался! Он в соседнем миру, в атомном! Сейчас ворота открою.

Спустя несколько минут из Камня появился Док. Все такой же и ничуть не изменившийся, а самое главное — в своем привычном обличье.

— Что, рога-то уже поотшибали? — спросил Кэп. — И хвост накрутили… И горе твое безутешно?

Док никак не ответил на эту подначку, а просто прошелся вдоль окна и, повернувшись к нему спиной, сказал:

— Вы меня простите за то «выступление», виноват! Положение обязывало, да и, если честно, что-то темное толкало к таким поступкам, но справился, как видите. И еще: мне надо с вами поговорить, вернее, посоветоваться…

— О чем? — спросил Текс.

— О Вселенной и о том, что с ней делать. — И, глянув на Расписного, произнес:

— Я сейчас свою память переключу на тебя, потому что хочу знать твое мнение о произошедшем. — После чего несколько минут стояла тишина, и наконец Расписной, он же Звездный, сказал:

— Слушай, начальник… — но Док его прервал:

— Будь добр, прими надлежащий для этой беседы вид.