Я смотрел на несчастного Волкова и видел, с каким покорным спокойствием он выслушал приговор. Произошла явная судебная ошибка, о которой громко заявили присяжные заседатели.

Выйдя из зала заседания, я твердо решил принять все меры, от меня зависящие, чтобы добиться освещения дела Синеокова. Мой агент успешно выполнил данное ему поручение. Он брал под слежку каждого из предполагаемых друзей и знакомых Синеокова, в чем проявил большую наблюдательность. Нужно было узнать, где собираются определенные лица после работы, или когда работы нет. Несколько раз агенту удавалось узнать седоков, и он дежурил около их домов, пока они возвращались домой, и следил за лихачом, который шажком направлялся к определенному трактиру.

Агент заходил в трактиры, узнавал в лицо многих из нужных ему людей и тщательно следил за ними. Я получил четыре адреса трактиров в Ростове и один в Нахичевани, где угощались извозчики, и адрес дома, стоящего во дворе, куда также заезжала «извозчичья аристократия». Агент обратил мое внимание на этот дом, и я лично стал следить за ним и убедился, что в нем собираются почти ежедневно по нескольку человек.

Обыкновенно посетители въезжали во двор. Собирались по ночам довольно поздно, а в очень плохую погоду раньше. Засиживались до рассвета, иногда позже. Было ясно, что в этом доме какой-то притон, и я решил осмотреть его.

В три часа ночи я с агентами и полицейскими подошел ко двору. Ворота были закрыты. Позвонил, нам открыли, и в доме поднялась суета, когда мы показались. Охранив выходы, мы вошли в большую комнату, где застали человек десять. Нетрудно было догадаться, что тут играли в карты, закусывали и выпивали.

Отделив гостей, которых отправил в участок для установления их личности, я вызвал всех живущих в доме. Хозяином дома был Николай Стрельцов, при нем жили: его жена, сын Петр с женой, и кухарка. Разъединив живущих в доме, мы приступили к осмотру помещения и к обыску. В комодах и шкапах не нашел ничего подозрительного. Осмотрели чердак, где валялась всякая рухлядь, и сошли в подвальный этаж. Там стояли два больших, простых сундука, которые были заперты на замок. Я послал за хозяином и за ключами. Он сошел вниз, и при нем вскрыли сундуки.

В одном оказались хорошего качества кучерской армяк на меху, бобровая шапка и медвежья полость. На вопрос, чьи эти вещи, хозяин ответил:

– Мои. Я прежде ездил на биржу, имел хороший выезд, и эти вещи остались у меня. Берег их для сына. Но он нездоров для этого дела, и вещи лежат.

Я распорядился немедленно вызвать Карнаухова, который вскоре явился. Ему были предъявлены найденные вещи, и он, без всякого колебания, заявил, что они принадлежат покойному Федосею, причем указал на некоторые приметы.