Мне не нравится слышать такой тон по отношению к себе, но ослушаться я как-то не рвусь. Приземляюсь на стул и готовлюсь слушать.

– Во-первых, напомню тебе, что все, чем ты богата, дал тебе я. А потому, мне кажется, заслужил твое уважение. К тому же, я стараюсь не лезть в твою жизнь. – Я открываю рот, чтобы возразить, но поднятая отцом кверху ладонь – сигнал к молчанию, и я смыкаю губы. Пыхчу от злости, как паровоз, ноздри раздуваются, грудная клетка ходит ходуном, но я все же сижу на месте. – Во-вторых, не ты ли говорила, что мне пора наладить личную жизнь?

– Но не с маминой сестрой! – наконец не выдерживаю.

– Ася, сердце не выбирает.

– Выбирает и еще как! Это же просто орган! Ты запросто можешь приказать ему не любить. Погоди… ты что, любишь ее?

– Не знаю. Но я еще достаточно молод, чтобы построить свою жизнь заново, не считаешь?

Теперь я смотрю на папу другими глазами. Он ведь и правда еще молод, всего сорок три. Подтянутый, красивый, с бликами седины на висках, которая его не портит, а, наоборот, добавляет ему мужественности и красоты. Папа у меня очень красивый, немудрено, что женщины на него бросаются. Но как в эти ряды попала младшая сестра мамы, остается загадкой.

– Считаю, – мне приходится признать его правоту. – Но папа! Это же сестра мамы! – снова напоминаю ему.

– И что? Я не могу влюбиться в нее? Не могу построить с ней отношения?

– Это же практически инцест!

Папа кривится, а потом стучит ладонью по столу.

– Значит, так. Я не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь. Ты хотела, чтобы я начал двигаться дальше? Я начал. С кем и как – не твое дело!

– А я встречаюсь с доставщиком, – наивно полагаю, что папу это заденет, но он смотрит на меня, как на несмышленыша.

– Пиццы?

– Почему сразу пиццы? Он, например, доставлял цветы и декорации на свадьбу моей подруги.

– И как? Нормальный парень?

Я прищуриваюсь и впиваюсь взглядом в отца.

– Ты просто спрашиваешь, нормальный ли он? Серьезно, пап?

– Серьезно, Ась, – кивнув, отвечает он. – Тебе сколько? Двадцать один?

– Двадцать два, – бурчу я.

– Будет через три дня, а пока двадцать один. А мне сорок три. Я уже должен быть немного разборчивее в связях. И тебе советую делать то же, потому что эти твои гульки до добра не доведут.

– Ну да, нам же нужен зять из высших слоев общества, – ерничаю я.

 – Атташе, министр, адвокат… кто там еще подойдет нашей семье, а пап? И вообще, как разговор перешел на меня?

– Ты сама его перевела.

Я тяжело вздыхаю, и мы с отцом еще пару минут сверлим друг друга взглядами. Обычно это заканчивается тем, что папа сдается и идет мне навстречу, но, похоже, не в этот раз.

– И что, она будет жить здесь? – со злостью спрашиваю я.

– Это не тебе решать.

– Так я и не решаю, просто спрашиваю.

– Возможно, будет. Мы пока не обсуждали ее переезд.