Я дала клятву перед Аллахом. Для меня это слишком серьезно.

В очередной раз веселю мужчину. Его взгляд вспыхивает смешинкой и гаснет.

– А для меня, очевидно, нет…

Пожимаю плечами и перекладываю руки с покрывала на колени. Их тоже сжимаю через ворс халата.

– Вы – не правоверный мусульманин, уж простите…

– Ты тоже.

Щеки вспыхивают. В груди зреет возмущение. Поднимаю взгляд и подмечаю в ответном азарт. Ловлю себя на мысли, что мужчина очень быстро и ловко научился мной манипулировать. Фокус чувств за несколько секунд смещен с Мити. Конечно, на него.

Салманов усмехается, я краснею сильнее.

Вам надоела на все согласная кукла? Хочется поострее?

В жизни не спрошу, конечно. Сама знаю, что права.

– Теперь уже вряд ли стану. Буду жить по правилам мужа…

От моего покорного блеянья его, видимо, подташнивает.

Салманов выдыхает, опуская голову.

Чушь несу, да? Ну простите… У вас было достаточно времени, чтобы передумать принимать участие в этой сделке.

В прокурорскую макушку позволяю себе смотреть так, как хочется – со злостью. Но не учитываю, что он старше, опытнее, умнее…

Салманов возвращает голову в исходное положение.

Ловит мой взгляд. Улыбается.

– Громко думаешь, Айлин-ханым.

Обвиняет справедливо, но мне зачем-то хочется защититься, напав. Собираю всю волю в кулак и позволяю себе один единственный удар:

– А вы поступаете бесчестно.

Игнорирую его просьбу перейти на ты, и данные себе обещания не конфликтовать, чтобы упростить жизнь.

Дальше может произойти что-угодно. Я же правда ничего о нем не знаю. Вдруг разозлится и ударит? Сжимаюсь, как щенок или котенок. Ненавижу себя за промелькнувший во взгляде животный страх.

Но на Айдара, кажется, он действует иначе.

Смешинки из глаз пропадают. Он смаргивает.

– Не трясись. Бесчестно, ты права."

"Сначала мне даже кажется, что ослышалась. Не верю. Замираю и телом, и взглядом. Ловлю себя на том, что несколько десятков секунд мы просто смотрим друг другу в глаза. Меня немного отпускает. Вслед за вспышкой страха снова злость.

– Это незаконно, наверное…

На самом деле, я уверена, что незаконно. И уверена, что прокурор у нас плохой, раз позволяет себе вот такой беспредел. Но мое мнение (как и мое несогласие) никому не интересны.

А Салманов снова веселится. Губы дрожат.

Он пробегается по мне взглядом, а вернувшись к лицу, с явной иронией предлагает:

– Я слышал, очень эффективно писать жалобы в ООН.

Чувствую себя глупой и почему-то жалкой. Я понятия не имею, что имеется в виду. Зато ощущаю огромную разделяющую нас пропасть. Он ее перепрыгнет, конечно, чтобы взять свое. Когда захочет. Когда наиграется. А потом назад – в свой мир.

Новый скачок от злости к страху я переживаю, опустив взгляд и сжимая колени.

В голове рождается шальная мысль: просто попросить хотя бы не сегодня.