Ага, успела отвыкнуть от такого обращения.

Привет из недалекого прошлого. Надеюсь, его не назначили послом вместо Филидэля… Это было бы со стороны Оберона весьма глупо. А значит – нет, не назначили.

Но осадить хама я не успела. Да и смысл?

– Я явился совершить подвиг во имя моей госпожи! – возвестил Маэвис, потрясая кулаком в слепящей латной перчатке.

– Ну ладно, совершай, – пожала я плечами. А что тут еще скажешь? Если этот идиот приперся меня опять похищать, так Титания его точно прикопает под каким-нибудь бузинным кустиком. Ну то есть если моя охрана что-нибудь ей оставит для захоронения…

А отсюда вопрос: кто на этот раз подбил его на «подвиг»?

– И совершу! – пафосно пообещал золотой рыцарь.

К этому моменту слуа уже окружили меня, закрыв Маэвису возможность схватить в охапку саму Неблагую королеву.

Но он даже не попытался это сделать. Просто, как и в прошлый раз, швырнул перед собой камень, полыхнувший в полете бурым пламенем. Портал! Но какой-то странный, мгновенно окутавший и рыцаря, и меня, и моих телохранителей густым коричневым дымом.

А вот там, куда этот портал меня вынес, я оказалась одна. Вернее, вместе с Маэвисом, но слуа рядом не было.

Честно сказать, я испугалась. Но почему-то именно за своих воинов.

Не за себя…

* * *Я стояла в огромном круглом зале, стены, пол и потолок которого были полностью хрустальными. Ни колонн, ни ковров, ни картин – сплошной хрусталь.

И – контрастом – длинный прямоугольный стол посредине, словно притащенный сюда из исторического кинофильма. Деревянный, уставленный глиняными кувшинами и огромными блюдами. На некоторых были навалены неаккуратно нарезанные толстые ломти хлеба, на других – горки крупных кусков мяса и дочерна зажаренные гусиные тушки. Или не гусиные… но большие. А вокруг стола – длинные, топорно сколоченные лавки. И больше вообще никакой мебели.

Картинка из жизни викингов была бы полной, если бы за столом сидели эти самые викинги, тыкали ножами в мясо, заливали бороды пивом из кувшинов и орали свои боевые песни. Но викингов оказалось всего четверо.

Бородатые, волосатые, мощные и очень даже привлекательные, если говорить о лицах. Такая грубая мужская красота. Они сидели по обе руки от хрустального трона во главе стола и не только молчали – даже не ели! А на троне, откинувшись на спинку и водрузив на стол ноги в видавших виды высоких ботинках, полулежала женщина.

Тоже очень красивая… но совсем не фейри. Другая, не утонченная, а дикая, экзотичная красота. Крупные черты лица, веснушки, рассыпанные по загорелому лицу. Множество косичек разной длины, украшенных всякой ритуальной всячиной – камешки, перышки, костяные плоские руны. И глаза в окружении расходившихся лучами морщин – яркие, совсем молодые глаза на лице далеко не юной женщины.