Арина, Ариночка, доченька, я не оставлю тебя моя крошка…

Несмело приоткрываю глаза. Ох, лучше бы я этого не делала!

Девушка салфеткой пытается вытереть лицо мужчины и грудь с прилипшей к телу мокрой с коричневыми разводами рубашкой, под которой чётко прорисовываются кубики. Залипаю взглядом на прокаченных рельефных мышцах…

Ошалело пялюсь на мистера-само-совершенство, он на меня.

– Ой, мамочки! – вздрагиваю, вся сжимаюсь в пружинку. Мистер-само-бешенство идет ко мне собственной дорогой персоной.

Нависает надо мной грозной скалой. На скулах играют желваки. Вена вздувается на шее. Горячее дыхание опаляет.

Взбешен как племенной бык! Но от этого запах, исходящий от него становится только изощрённее – парфюм перемешивается с тестостероном и…кофе.

Меня явно штормит. То охватывает ужас, то кружится голова. Неужели он способен что – то со мной сотворить прямо здесь на людях? Возможно, придушить… А почему бы и нет? Может он маньяк какой?! С самого начала ведет себя подозрительно.

– Ты… ты… ты! Ненормальная! – грозно шипит мне в губы.

Закатываю глаза к потолку. Сглатываю ком, подступивший к горлу.

– Я… – едва слышно сиплю в ответ. – Не хотела… Случайно вышло…

– Что себе позволяешь?! – баритон с сексуальной хрипотцой почти ласкает мой слух, если не брать во внимание, смысл, вложенный в его слова.

– Простите, – в голос добавляю нотки томности, в глаза – туману.

Машка говорила, что это безотказно действует на мужчин.

– Простите?! – взвывает он, словно раненный хищник.

Съёживаюсь внутренне. Машкин метод дал маху.

– Это все?! – голос его срывается на крик.

Какой меркантильный, однако.

Что ещё я должна? В полном изумлении. Предложить деньги за испорченную рубашку? Перевожу взгляд на его часы, ценою… с дом… Понятно, стоимость рубашки точно не потяну. Тяжело вздыхаю.

– Могу застирать, раздевайтесь! – решаюсь, хлопая невинно глазками.

– Застирать?! Раздеться? – его лицо искажает брезгливая гримаса. – Ты что из охотниц? Знаешь, кто я?

Сложный какой. И заносчивый. Все-то должные знать его королевскую персону.

И как с ним только жена живёт? Кошусь на безымянный палец правой руки. Обручального кольца нет… Пазлы стремительно складываются в четкую картинку в моей голове. Кто же выдержит такого мистера Хама?

– Как зовут? – неожиданно меняет тактику.

Ого! Решил познакомиться. Расправляю плечи, выпрямляюсь.

– Ева, – отвечаю робко. – Пчёлкина.

Морщится, словно пробует мое имя на вкус. Не понравилось? Как не фортануло-то.

– Ева, пойдёшь со мной! – по-хозяйски ловит меня за руку.

Серьёзно?

Куда? С какой радости? Упираюсь ногами, свободной рукой хватаюсь за край стола.

– Никуда с вами не пойду! Не имеете права! – с отчаянья у меня прорезается звонкий голос.