Неловко, неумело, но, наверное, так и надо, потому что он выдохнул мне прямо в рот:

— Да! Да, моя золотая девочка!

Значит, я всё делала правильно, и это хорошо, потому что мне стало нравиться то, что он делает, что мы оба делаем. Никогда не думала, что целоваться так приятно!

Я так увлеклась поцелуем, что даже не осознала, когда именно лишилась рубахи, поняла лишь, что пальцы короля гладят мою голую грудь, играют с ней, теребят соски, и я уже не понимала, от чего мне приятнее, от его губ или рук. Хотелось, чтобы это длилось и длилось, потому что ничего лучше я в жизни не испытывала. И потому разочарованно застонала, когда губы мужа покинули мои.

Но я не догадывалась, что именно получу взамен! Его губы спустились вслед за руками, обцеловав подбородок, шею, плечи, а потом присоединились к рукам. И когда они сомкнулись на и так уже растревоженном пальцами соске, я не выдержала и застонала, пронзённая неведомым ранее удовольствием.

Я столько раз касалась прежде своей груди, когда купалась, и служанки — тоже, но ни разу я не почувствовала чего-то подобного. Губы и руки короля творили какую-то особую магию с моим телом, заставляя стонать, ёрзать и сучить ногами, не понимая, что со мной происходит. Не выдержав, я вцепилась в волосы мужа и потянула его к другой груди, которой он послушно уделил такое же внимание, как и первой.

Пока губы дракона занимались моей грудью, руки как-то незаметно спустились ниже, огладили живот и скользнули между ног, трогая и поглаживая запретное и стыдное место, которого никто никогда не касался. Я протестующе застонала и попыталась сжать ноги, чтобы помешать чужой руке трогать там, где нельзя, но губы, отпустившие мой сосок — чего я совсем не хотела, — прижались к моему уху и шепнули:

— Не надо, моя девочка, не сопротивляйся. Позволь сделать тебе приятное.

«Не противься, не стесняйся, не пугайся», — всплыли в памяти слова Крины. Да как же не стесняться, когда трогают… там! Но Крина никогда не посоветовала бы мне плохое, да и король до этого момента делал мне только приятно. Поэтому, глубоко вдохнула, выдохнула и расслабила ноги, позволив руке мужа делать всё, что он считает нужным.

— Умница моя, — моё ухо вновь обдало тёплым дыханием, а потом губы короля вернулись туда, где я им была искренне рада.

И я старалась не думать о том, где сейчас находится его рука, хотя вскоре испытала от её действий такое, с чем даже губы на моей груди не могли сравниться. Не знаю, что это была за магия, другого слова не подобрать, но вскоре от прикосновений к моему тайному женскому месту я совсем потеряла голову, постанывая и извиваясь, чувствуя странную потребность в чём-то, чего не понимала, но почему-то очень сильно хотела.