К тому моменту, когда я управилась с сюрпризом, полицейские давно уже перебрались в патрульный автомобиль, где собирались ночевать (в доме для нас всех попросту не хватило бы места), а Аблов по-прежнему грустил во дворе и грыз яблоко.

– Вить, – с крыльца поманила я его пальцем, – пойдем, у меня для тебя кое-что есть!

Не без удовольствия я наблюдала за реакцией Виктора на мои старания.

– Лера, у меня нет слов, – искренне прошептал Виктор и посмотрел на меня так, словно я ему двухсотметровую роскошную яхту на блюдечке с голубой каемочкой преподнесла, а не старое корыто с горячей водой. – Я поражен.

– Это все хорошо, но, если не поторопиться, вода остынет, – подтолкнула я его вглубь комнаты. – Тебе помочь раздеться или сам справишься?

– Конечно помочь! – с пляшущими чертиками в глазах, не раздумывая, выпалил Аблов."

"Виктор сначала плотоядно меня оглядел, потом облизнул губы и, не наклоняясь, без помощи рук, а зацепив одну ногу за другую, скинул кроссовки.

– Это, Валерия, единственное, с чем я могу тебе помочь, а остальное придется снимать тебе, уж прости, – подходя ко мне вплотную, сказал Виктор.

Глядя неотрывно в его глаза, я ухватилась за ремень и на ощупь справилась с застежкой, затем расстегнула на джинсах пуговицу и отшатнулась в сторону.

– Ты это куда? – поймал Виктор меня здоровой рукой за запястье.

– Баня – дело интимное, надо бы дверь на замок запереть, – пояснила я.

– Ты же не убежишь? – низким охрипшим голосом уточнил Виктор.

Виктор, конечно же, глупость сморозил – набегалась я уже от него, больше на подобное не тянет, – но все же ответила:

– Нет.

Аблов внимательно следил за тем, как я, держась за ручку, тянула на себя дверь, как задвигала засов. Уверена, он не зря так напрягся. Он начеку и готов в любую секунду сорваться с места, если я попытаюсь от него улизнуть.

Когда я вернулась и принялась с больной руки Аблова стягивать рукав тонкого свитера, он с облегчением выдохнул. Освободила одну руку, затем другую, а после через голову и вовсе раздела его по пояс. Зрелище еще то! Так и тянет прикоснуться к широкой груди, потрогать подтянутый пресс, погладить размашистые плечи. Собственно, а зачем себе в этом отказывать?

Медленно, следя за тем, что делаю, провела кончиками ноготков от яремной ямки до пупка. Виктор глубоко задышал, отчего его обнаженная грудь ходуном заходила, вздымаясь и опускаясь. «Интересно, у Аблова сердце колотится так же бешено, как и у меня?» – подумала я и положила ладонь под левую грудь Виктора.

Ого, вот это да! В мою ладонь словно кто-то кулаком стучит.

Не разрывая зрительного контакта, я взялась за пояс его джинсов и потянула вниз, при этом сама низко присела.