А то что это получается, ты всё обо мне знаешь, а я ничего. Вот придет опека, и что? Зададут нам вопросы, и мы сразу же сольемся.

– Вопросы? – хмыкнул он пренебрежительно. – Наши личные дела их не касаются. Распишемся, ты обживешь квартиру, а затем мы сразу же подадим заявление на усыновление.

– Усыновление? – обернулась я, услышав не то, что ожидала. – Я думала, опека…

– В детдоме сейчас находится мой сын, ни о какой опеке не идет и речи.

Я замолчала, слушая его откровения, а затем задала интересующий меня вопрос:

– А мать?

– Мать? Она все эти годы молчала, что у меня есть сын. Давай пока не будем о ней, – как-то скривился Демид, словно что-то его цепануло, а затем кивнул на меня, умело переводя тему: – Что насчет тебя? Почему вдруг решилась на похищение ребенка? Ты ведь не дура, должна понимать, что за это грозит. Окажись на моем месте кто другой, не такой щепетильный и благородный, сидеть бы тебе сейчас в СИЗО.

Я поджала губы, чтобы не ляпнуть ничего язвительного насчет его благородства, но не решилась его драконить.

– Я пыталась оформить опеку, но студентка и официантка на полставки их не устраивает, – призналась я как на духу. – Не знаю, что на меня нашло сегодня. Я просто была в состоянии аффекта, вот и…

Я пожала плечами, будто это должно было всё ему прояснить, но он промолчал, продолжал всё так же смотреть на меня. Изучающе. Словно ждал продолжения. Я занервничала и стала мять футболку руками.

– Вообще, ты не подумай, у меня был нормальный план. Я предложила Стасу, ну, однокурснику, пожениться, у него работа постоянная, стабильная, да и платят хорошо, квартира своя, опять же. У его отца собственная компания, и он работает сисадмином со свободным графиком. И квартира у меня есть. Однушка. От бабушки досталась. Нам бы отдали ребенка.

– Ты так и не сказала, зачем тебе мальчик.

Я сглотнула, когда он меня перебил. Он даже будто поморщился, когда я упомянула Стаса. Словно заревновал. Хотя о чем это я? Глупости какие. Кто он и кто я. Взрослый матерый мужик и пигалица.

– Как зачем? – растерялась я сначала, а затем присела на стул и взяла себя в руки. – Это мой племянник. Сын моей старшей сестры.

– Она умерла?

– Нет, она… Сама сдала его в детдом, – прошептала я в конце и от стыда опустила глаза на стол. И вроде бы не я совершила это кощунство, но стыдно было именно мне.

– Что отец?

К счастью, Демид никак не выказал своего презрения насчет действий моей сестры, задал вопрос голосом, который не выражал ни презрения, ни осуждения.

– Отец?

Я замялась, даже не зная, стоит ли вываливать на него все неприглядные подробности той истории. Как оказалось, моя сестра вышла замуж уже беременной от другого и не призналась в этом своему избраннику.