Им интересно было взглянуть на беглецов. Кто такие? За что ожмурили Тихона? Но взглянуть никак не удавалось.

Приметили, что рано утром из Поронайска приехала охрана. С нею следователь. Он долго и обстоятельно допрашивал Трофимыча. А потом, отпустив его, вручил милиции постановления о взятии под стражу всех троих беглецов, и «воронок» тут же увез их из Трудового.

Лесник, посидев на завалинке милиции, хотел идти на участок пешком. Но Дегтярев пожалел деда. Завел машину, посадил лесника в кабину и повез на участок, в зимовье.

— Обижаешься на меня, Сем? — дрогнул голосом дед.

— Теперь, после услышанного, не злюсь. Но поначалу…"

"— Били они меня. Так мордовали, не чаял выжить. И все грозились шкуру с живого спустить. А чего ее снимать? Она и сама слезла. Держаться не за что. Мне эту шкуру, почитай, семнадцать зим снимали. Кому не лень. Я уж и бояться устал. Она ведь опосля каторги к костям так и не приросла. За жизнь держатся те, кто в ней что-то хорошее оставил и помнит. Оно держит за сердце цепями. А я что оставлю опосля себя? Разве вот Стрелку. Ей я нужон покудова, но и она забудет, — вздохнул печально.

 — А этих злыдней приютил от великой усталости, чтоб не докучали мне и не ускорили смерть мою.

— Какую Стрелку? — встревожился участковый.

— Рысенка взрастил. Девку. Назвал вот так. Она смышленая, все понимает.

— Но почему ты через соседа не передал мне ничего? Ведь мог намекнуть, что с самой зимы бандюги живут.

— Не подпускали меня к телеге близко. Спасибо Кузьме твоему. Выручил он меня… Редкой души человек. Дай ему Бог здоровья.

И Дегтярев покраснел до макушки. За работой, хлопотами и заботами забыл о человеке, который помог, подсказал.

И едва вернулся в Трудовое, позвонил в Поронайск. Рассказал о подробностях ареста банды, о Кузьме. Там все оформили рапортом-телефонограммой.

А под вечер, получив разрешение руководства, пошел к печнику, заканчивавшему очередную печь.

— Слезай! — позвал его с крыши Дегтярев.

— Погодите минуту! Еще один рядок выложу, — улыбался Кузьма, основательно укладывая кирпичи.

Начал складывать эту печь условником, а закончил — свободным человеком. Завтра уедет домой. Уже и документы его готовы. А вещи… Какие вещи у условника? Паспорт, справка, деньги на проезд — все в карман уместится.

Ноги в руки и бегом.

Когда участковый сказал печнику, что за помощь в поимке опасных преступников он освобожден от дальнейшего отбытия наказания, Кузьма едва не потерял дар речи от радости.

Последняя ночь в Трудовом. Короткие сборы.

Наутро печника не добудились. Он был мертв… Все работяги спали, и никто не знал, входил ли кто этой ночью в барак. Убит иль сам умер от радости, не пережив ее. Такое, как слыхали, тоже случалось иногда.

— Он нас выручал. Спасал от фартовых.