* * *Профессор Кречетов держался за виски, с силой надавливая на них указательными пальцами. Это было больно, зато боль позволяла немного приоткрыть ту дверь в голове, за которой было спрятано…

Прошлое?

Слово пришло будто из ниоткуда.

Да, конечно! Как он мог забыть его?"

"Прошлое! Вся его жизнь до того момента, как он обнаружил себя лежащим в автоклаве с единственным желанием в голове – быть полезным академику Захарову!

И вот сейчас, после неудачного штурма блокпоста, от стыда перед Захаровым он обхватил голову руками, случайно до боли нажав пальцами две точки рядом с ушами…

И дверь приоткрылась.

Ровно настолько, чтобы пришло понимание – это не он хочет рисковать жизнью ради Захарова.

Это Захаров хочет, чтобы он рисковал жизнью ради него.

– Идти надо, – прогудел Данила. – Как там хозяин один, без нас? Справится ли?

– Да пошел он к ктулху, твой хозяин! – вырвалось у Кречетова.

– Не понял тебя сейчас, – прищурился Рудик. – Ты о хозяине так?

– Здесь себе нажми. Сильно, – вместо ответа проговорил профессор. – Так, словно хочешь пальцами голову продавить насквозь.

– Я чего, не в себе, что ли? – усмехнулся мутант. – Тебе надо, ты и дави.

– Я давлю, как видишь, – сказал Кречетов, кривясь от боли и понимания, что все это время его просто использовали. – И, если помнишь, хозяин назначил меня твоим командиром. Так что это приказ. Всех касается.

Члены отряда репликантов недоверчиво смотрели на своего командира, но ослушаться не посмели – хозяин и правда сказал, что этот хилый хомо их начальник. А слово хозяина – закон…

Первым охнул Савельев. В его освободившийся, хорошо тренированный мозг воспоминания хлынули потоком, да так, что он аж зажмурился от увиденного…

Следом застонал Данила, гордый воин Кремля, которому увиденное прошлое очень больно ударило по самолюбию…

Остальные молчали, пораженные открытием Кречетова…

– Всё поняли? – тихо спросил профессор.

– Еще бы, – пробормотал Фыф, вонзивший пальцы в свою голову так, что из единственного глаза от боли потекли слезы.

– А теперь слушайте, – проговорил Кречетов. – Я уже попробовал. Если прекратить давить, боль уйдет. И вместе с ней уйдут воспоминания.

Очень быстро, меньше чем за минуту. Потускнеют – и исчезнут. И вы все станете прежними. Послушными машинами, беспрекословно подчиняющимися этому проклятому академику.

– И чего делать? – спросил Рудик. – Мы ж не можем ходить по Зоне как стая дебилов, держась за головы!

– Не можем, – согласился Кречетов. – Потому мы поступим так. Настя, видишь там моток проволоки?

– Ну, допустим, – проговорила кио.

– Сейчас ты отпустишь свою голову. Давай.

– Но…

– Я знаю, что делаю, – мягко перебил ее Кречетов.