Просто слева и справа от Нахаловки простирались аномальные вре́менные болота, в которые угодить хотелось еще меньше."

"Вре́менные болота – это когда ты идешь вроде бы по твердой земле, и вдруг она – раз! – и превращается в жидкую грязь, которая начинает тебя медленно засасывать. Страшная смерть, когда осознаёшь, что всё, вырваться не получится, – и осознавать это придется еще несколько часов, так как вре́менное болото любит посмаковать ужас жертвы. Питается им, сволочь аномальная. А на десерт оставляет человеческое тело, измученное предсмертными переживаниями и бесполезными криками о помощи. Бесполезными потому, что никто не полезет во вре́менное болото спасать несчастного – в своей полужидкой стадии аномалия засасывает любой биологический объект. А вот когда наестся эмоциями и мясом, вновь становится твердой землей – хоть ходи по ней, хоть на тракторе езди, почва и почва, такая же, как на километры вокруг…

Кречетов все это знал прекрасно, так как обладал феноменальной памятью. Ему не нужно было смотреть в КПК – карта Зоны давно отпечаталась у него в голове в мельчайших подробностях. Правда, лично бывать в этих местах не приходилось, но все в жизни когда-то случается в первый раз.

– Идем через Нахаловку, – бросил он через плечо. – Принять радиопротекторы из аптечки.

И, забросив в рот горсть таблеток, первым вошел в туман, который при приближении отряда вроде бы стал немного плотнее…

Судя по карте, территория садовых участков была не такой уж большой, с полкилометра пройти – и вот она, окраина Припяти. Короткий путь к цели, за которым раскинулась окраина поселка Янов, откуда уже видны крыши зданий второго микрорайона Припяти…

Но не всегда самый короткий путь оказывается на самом деле коротким…

Отряд шел сквозь туман, который понемногу стал рассеиваться.

И в нем стали угадываться фигуры людей…

Кто-то работал на огороде, ворочая землю мотыгой.

Другой колол дрова, беззвучно опуская топор на вертикально поставленное полено.

Женщина поливала землю из лейки.

Ребенок играл с плюшевым медведем, сидя на крыльце невзрачного летнего домика…

Умиротворяющая картина, от которой у Кречетова почему-то побежали мурашки по спине.

Он прекрасно знал, что людей здесь быть не может. Что при тех показаниях, которые сейчас выдавал счетчик Гейгера, любой человек, пробывший на этом проклятом месте три-четыре часа, по прошествии их просто ляжет на землю и начнет медленно умирать, харкая кровью и выплевывая собственные зубы…

Как бы ни были улучшены тела репликантов, Кречетов понимал: сейчас вся надежда на радиопротекторы последнего поколения, действующие очень быстро после приема… но не слишком долго.