Следующий жетон был знаком биологической опасности – правда, очень неудачно исполненным. Значок получился похожим на толстенького карикатурного тюленя с растопыренными ластами и забавными рожками. Эдакий мутантик – последыш атомного взрыва. Были бы детишки, можно было б им отдать играться… Хотя, может, создатель специально его для детей и делал, чисто на потеху. Не все ж их знаками радиационной опасности пугать, которые имеют свойство намертво отпечатываться в памяти…

Эмблемка-тюлень легла рядом с первой. Странно, конечно, что человек столько труда затратил, выпиливая из броневой стали смешную игрушку.

Но каждому – свое, может, для него это важно…

А вот третий, последний жетон меня заинтересовал. Тот же знак радиационной опасности, только более искусно исполненный и с развернутыми крыльями мутанта-рукокрыла по бокам. Вроде ничего особенного – а зацепила поделка. Видно, что создатель вложил в нее душу и постарался на славу. Все линии ровные, четкие, законченные, выполненные тщательно и с любовью. И не скажешь, что простым патроном по бронепластине такое вручную выточили… Мастерская работа!

– Нравится?

Я кивнул.

– Что ж, забирай, – просто сказал парень. – Теперь это твой путь. И твоя боль.

Последние слова были непонятны, но я не стал переспрашивать.

– Не могу, – покачал я головой. – Тобой в нее столько труда вложено…

– Для меня время не имеет значения, – пожал нескладными плечами парень. – У меня его много. Слишком много…

Я хотел спросить его о чем-то еще – но запнулся на полуслове. Искорки жизни в его глазах гасли, словно горячие угольки, выброшенные из костра. Я понял: еще немного – и парень замкнется, уйдет в себя, и никакие силы мира не смогут до него достучаться.

Потому я озвучил самое главное, что давно хотел спросить, да все как-то не до этого было:

– Звать-то тебя как?

Почему-то мне казалось, что я слышал о нем. Раньше, в той, другой жизни за пределами этого мира…"

"– Когда-то меня называли Букой, – еле слышно произнес парень, отрешенно глядя в пламя костра. – Словно чудовище, которым пугают детей. Потом я стал просто Тварью… И уже двести лет я просто Тварь…

Точно! Старая байка, которую травили бродяги в немногочисленных барах на зараженных землях Украины.

Тварь, которую невозможно убить… Тварь, из-за которой, возможно, произошел печально известный взрыв на Чернобыльской АЭС… Тварь, которую когда-то звали Букой и настоящего имени которой не знает никто…

Он сидел, глядя потухшим, остановившимся взглядом на догорающий костер. Немая статуя из плоти и крови. Памятник самому себе, который невозможно убить… Который живет вечно в аду, созданном им самим…[4]

Я поднялся на ноги и потрогал лицо.