С обеих сторон от дороги росли деревья. Высокие, корявые, некоторые даже с редкими листьями, напоминающими длинные красные языки. Тоже, что ль, приучились жертву на вкус пробовать, перед тем как ее схомячить? Так я невкусный, если что. И вредный для здоровья. Вон даже крысопес-переросток побрезговал…

Признаться, устал я, пока тащился через горы хлама, почему-то не сгнившего со времен Последней войны. Во влажном, удушливом воздухе кровавой преисподней все эти обломки прошлого давно должны были рассыпаться ржавой пылью. Ан нет, стоят себе, хоть бы хны, последние силы из человека выматывают…

Я бы тут и сел на пятую точку посреди дороги, так как ноги реально подкашивались и тащиться пешкодралом оставшиеся до Башни полкилометра желания не было ни малейшего.

Хотелось просто сесть – и больше не вставать. Кстати, правую щеку начало дергать, причем неслабо. Во рту появился мерзкий привкус гниения, и приходилось постоянно сплевывать вязкую желто-черную слюну. Я только раз глянул на свой плевок, упавший в пыль, – и постарался больше этого не делать. Как и не думать о том, во что превратилось мое лицо…

И тут справа мне почудилось какое-то движение.

Вроде человеческая фигура мелькнула меж изуродованных радиацией древесных стволов, проросших сквозь обломки каких-то невысоких сооружений? Или показалось? Бегать я за ним, конечно, не буду – да и не смогу при всем желании, – но, может, получится спросить, где найти ту тварь, о которой говорил покойный Зюн?

О том, откуда в этом проклятом месте может появиться человек, я тоже постарался не думать. Слишком уж пустынно и мрачно было вокруг. Внезапно я осознал – кровавый пейзаж давил на мозги, плющил, словно на плечи мне легла непомерная тяжесть… Я почти физически ощущал волны ужаса, идущие от Башни.

Сейчас я был бы рад даже гигантской крысособаке, появись она вновь передо мной. Никогда не думал, что смогу бояться пустого багрового неба, которое перечеркнула изломанная вертикальная линия, похожая на изуродованное рыцарское копье…

Я пошел дальше, сняв с плеча бесполезный автомат и опираясь на него, словно старик на палку. Никогда не думал, что АК-104 может быть таким тяжелым…

Из-за деревьев на дорогу вышел человек.

Вышел – и остановился, дожидаясь, пока я доковыляю до него. Я шел тяжело, загребая берцами красную пыль, а он стоял и терпеливо ждал.

– Здравствуй, сынок, – произнес человек, когда я наконец приблизился и остановился, навалясь на свой автомат всем весом. Иначе никак. Уж больно хреново… – Ты не знаешь, где мой дом? – спросил человек. – Заблудился я что-то, никак не найду.

Это был глубокий старик. Чистенький, опрятный, в костюме старого, еще советского покроя.