– Сколько… мне осталось?

Она переглянулась с усатым, который, скрестив руки на груди, стоял рядом.

– Думаю, сутки, – неуверенно протянула она.

– До вечера доживешь, воин, – твердо сказал усатый. – Это тебя боевой робот метательным диском приласкал?

– Он.

– Я так и подумал, – кивнул мечник. – Сегодня проснулся, слышу – у маркитантов канонада. Дай, думаю, гляну, что за дела? Ну и глянул, называется. Сам на шайку мутантов нарвался. Они как раз нас выслеживали, рассчитывали с рассветом прихватить.

– Лучше бы подождал немного да вместе со мной и Крюком пошел.

Так нет. Его оставил меня спящую стеречь, а сам смылся смотреть на стрельбу у маркитантов. Как же, разведчик-пластун, любопытство впереди него бежит и за собой тянет.

– Работа такая, – невесело усмехнулся в усы разведчик. – Как говорится, нет худа без добра. Парень мне помог, мы ему немного. Звать-то тебя как?

– Снайпер.

– Ишь ты? – удивился пластун. – Имя, что ль, такое?

– Считай… что так.

– А я Дунай. Ведунью нашу Айгуль звать. Если же увидишь типа робота с крюком вместо руки – не пугайся, это наш. Его так Крюком и звать.

– Будем знакомы, – сквозь зубы процедил я, пытаясь встать.

Мир перед глазами вроде больше не кружился и двоиться не собирался. А слабость такую, что, кажется, руку сдвинуть сил нет ни малейших, переживем. Ведь это только кажется…

– Ты куда, батыр? – качнулась вперед Айгуль.

– Пусть идет, – негромко проговорил разведчик. – Воину лёжа смерти ждать – хуже нет.

Я спустил ноги со своего жесткого ложа. Оказалось, что лежал я на столярном верстаке. Таких еще стояло здесь несколько в разной степени сохранности. Ломать их пробовали, но не у всех получилось.

На моем даже мощные стальные тиски сохранились, правда, без рукоятки – наверно, кто-то себе все-таки выломал и приспособил вместо дубинки.

Чуть поодаль возвышался остов проржавевшего ленточнопильного станка, возле которого я заметил какое-то шевеление. Пригляделся – точно, тот самый инвалид с обрубком руки, перетянутым жгутом. Ноги раненого были связаны.

– А его… зачем? – поинтересовался я, имея в виду не «зачем связали», а «зачем оставили в живых». Спросил – и закашлялся, выплюнув на покрытый слоем пыли пол кровавый сгусток.

Дунай понял меня правильно."

"– Трупоеда-то? Айгуль настояла, – пожал он плечами. – А подоспевший Крюк ее поддержал. Он, кстати, вас двоих сюда и припер на себе. Тебя-то понятно, а его зачем? Мерзкое племя. Разбойничает в этих местах и в основном падалью питается. Причем по барабану, кого жрать – своих, чужих, мутантов, гниль всякую… Лишь бы мясо было. По мне, тоже лучше б добить, чтоб не мучился.

Несмотря на то что разведчик говорил очень негромко, раненый услышал.

– Нет! – заверещал он.