– Гораций! Прекрати! – попыталась я докричаться до него через звуковую волну. – Ты же не обычный призрак, не привидение. Кто ты?!

Он перестал баловаться звуком и с удивлением вперил в меня взгляд. Я пару секунд смотрела на него, потом перевела взгляд на Вольфа. Муж задумчиво покусывал нижнюю губу, пряча довольную улыбку, но глаза выдавали его состояние. Выходит, к такому же выводу пришел и он, только гораздо раньше меня.

Молодец, Петра! Мозги думают в нужном направлении… но медленно. А что муж любимый скажет? Ничего? Самой дальше разбираться? Ладно…

– Почему не призрак? – вопросил Гораций жалобно.

– Ты… какой-то уж слишком… э-э-э… плотный, – попыталась я объяснить свои мысли. – Можно до тебя дотронуться?

– Да-а-а, – расплылся он счастливой улыбкой.

Я сделала к нему еще один шаг и протянула руку. Холодный, но… осязаемый, как тонкие, еле ощутимые кончики шелкового ковра. Провела по его руке пальцами, стараясь более точно оценить, что чувствую.

– А мне можно? – попросил разрешения Вольф.

Гораций молча кивнул, наблюдая во все глаза за моими действиями. Сзади засопел ректор. Тоже, видно, пощупать своего пленника захотел. Только вот сомневаюсь я, что призрак будет к нему так же снисходителен, как и к нам. Добрее надо быть, добрее.

– Вольф, отпусти его, – тихо попросила мужа освободить Горация из ловушки.

– Уже, – отозвался муж, аккуратно касаясь другой руки призрака. – Невероятно! Гораций, ты уникум среди тебе подобных! Ты об этом знаешь?! – Он поднял наконец глаза на предмет нашего изучения.

– Кто бы еще со мной разговаривал… – обиженным тоном ответил тот. – Только и могут, что грозиться и запирать бедное привидение!

– Извини меня за ловушку, но я не мог позволить, чтобы с Петрой что-нибудь случилось.

– Ты любишь ее, – не спросил, а констатировал Гораций. – Я тебя не виню. Хотя не понимаю, как можно любить всего одну девушку?! – Он усмехнулся.

– Как это? – Я ошарашенно уставилась на него. – Ты же самоубийством жизнь покончил из-за неразделенной любви?..

– Кто?! Я?! – Гораций расхохотался. – Не говори глупостей, Петра! Лишать себя жизни из-за девушки, пусть даже очень красивой, – верх идиотизма. Не эта, так другая. Тем более что я никогда не страдал от отсутствия внимания со стороны слабого пола, – похвалился призрачный парень. – У меня такая белошвейка была! Да и дочка булочника… смачная, румяная. А виконтесса Традэ! Эх… Был я молод и красив! – Еще бы! Он даже сейчас выглядел франтом! Костюмчик подновить, и все окрестные привидения женского пола будут его! – Меня заклинанием в окно выбросило! – сообщил он задумчиво.

– Заклинанием?! – слились три голоса в одном вопросе.

– Ангидрит пергидроль твою фториды… – вырвалось у меня нечаянно. – Хлор!..