И нашла тебя, почуяла искру любви ко мне в твоей жалкой душе, слабую, но заметную, как маяк в ночи. Ты же все еще любишь меня, Иван, Снайпер, Снар, легенда Зоны или как там еще тебя называют в других мирах? Признайся, любишь?

– Отпусти его, чудовище!

Далекий крик ворвался в сладкий туман, где я плавал, несмотря на жуткую боль в шее. Мне было все равно, пусть болит, лишь бы чувствовать ее объятия, ощущать ее запах, зарываться лицом в густую копну волос…

– Отпусти!!!

Краем глаза я увидел, как Колян заносит обломок ржавой трубы, намереваясь ударить Марию, – и как она ленивым движением руки отбрасывает киба в сторону, по-моему, даже не коснувшись его…

Колян перевернулся в воздухе и вряд ли случайно упал грудью на тот кусок трубы, что был у него в руке.

Причем удар был настолько силен, что эта труба проткнула его насквозь и вышла из спины.

– Ну что, любишь? – вновь повернулась ко мне она.

– Люблю, – сказал я. – Больше жизни.

Моя рука зарылась в ее волосы, я притянул ее к себе и поцеловал – жарко, страстно, как в тот день, когда наши губы впервые встретились… одновременно посылая мысленный приказ, о котором – я точно знаю – буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Странно, но на этот раз я не почувствовал боли – лишь толчок в ладонь. А потом я услышал легкий хруст, с которым металл проходит сквозь кость – в этом что моя «Бритва», что обычный остро отточенный штык абсолютно одинаковы.

Мария вздрогнула всем телом, словно ее ударило током. Потом посмотрела мне в глаза, и я услышал ее шепот:

– Благодарю, любимый.

Она потянулась ко мне, словно желая поцеловать в последний раз, и я в ответ невольно потянулся к ней.

Наши губы сомкнулись…

Но тут она вздрогнула всем телом, и я услышал хруст, с каким зубы вонзаются в мясо.

Так бывает, когда человек от страшной боли прикусывает собственный язык – и я рефлекторно отшатнулся, почувствовав во рту вкус крови, которая в следующее мгновение выступила у девушки на губах…

Стальные тиски на шее ослабли. Я смотрел на Марию и видел, как в ее глазах стремительно угасает жизнь. А она смотрела на меня – до тех пор, пока ее взгляд не подернулся вечностью. Тогда я выдернул «Бритву» у нее из затылка, вытер рукавом кровь на ее губах и медленно опустил мертвое тело на землю.

Надо было закрыть ей глаза, но я не мог оторвать взгляд от ее лица, которое снилось мне так часто. Смотрел – и чувствовал, как по моим щекам текут слезы. И когда Шерстяной закричал:

– Снар, сзади!!! – я даже не пошевелился. Что там может быть за моей спиной? Очередная опасность? Да и ктулху с ней. Надеюсь, эта серьезная опасность убьет меня так же быстро, как я сейчас убил любовь всей своей жизни…

Удар был страшным!

Меня приподняло над землей.