Это было удивительно, владения не были большими, не приносили дохода, если не считать нескольких арендаторов и персиковой рощи. Сама Беатрис не проявляла никакого интереса к собственности. Насколько он понял, кроме одного случая в детстве, она больше туда даже не наведывалась.

Теперь планы рухнули и Антари ехал сказать об этом отцу. Мержери будет очень расстроен.

Сладкая ложь

В спальне он кинул ее на кровать, дал возможность отползти чуть дальше, выставить руки вперед и только потом лег сверху, жестко перехватывая ее запястья, а свободной ладонью – горло. Достаточно сильно, с давлением."

"Беатрис вскрикнула и тут же замолчала. Воздуха не было. Момент, когда он отпустил был выбран идеально. Девушка сосредоточилась на дыхании и не сопротивлялась, пока мужские руки рвали на ней белье и платье. Это было больно, ткань обжигала кожу, проходя по ней сильно, резко. Эритар действовал с жестоким удовольствием. После того, как взгляд Антари оскорбил голубой наряд, видеть эту вещь и позволять Беатрис ходить в платье, отягощенном воспоминаниями, он не собирался.

– Белье можешь больше не носить, – прошептал он. – Нет смысла. Ты меня знаешь.

– Знаю, – лишь тихий шепот в ответ.

– Вернее, я подарю тебе то, в чем хочу видеть.

– Боюсь представить.

– Почему же? Почувствуешь себя униженной?

Беатрис рассмеялась.

– Нет. Кончу раньше, чем ты в меня проникнешь.

От смеха голова шла кругом. Руки сами тянулись к ее телу. Он развел ее ноги и вошел пальцами в лоно. Беатрис дернулась, почти плача. Стоны переходили в рыдания, тело извивалось. На каждое его движение она реагировала так, что можно было забыть себя.

Эритар заткнул ей рот поцелуем.

– Я хочу одного, – прошептал он. – Скажи, что любишь меня. Соври, но скажи.

– Я люблю тебя, хозяин, – ответила она, поднимая на него максимально покорный взгляд.

– Жестокая, – его глаза полыхнули огнем.

Беатрис освободила одну руку и коснулась его щеки:

– Тар, – хрипло позвала она, наслаждаясь его ласками, – прости.

Он остановился и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя, Тар, – прошептала она, глядя прямо на него.

Он уже пожалел, что заставил ее так сказать, потому что чувства, вызванные этими словами, были мучительными. Слышать и становиться от этого счастливым. Слышать и понимать, что это ложь… Он убрал руку от ее нижних губ и вошел резко. Движения его тела были сильными, жесткими. Слова, которые он заставил ее произнести, стояли в ушах звоном. Ему не было дела до правды. Попросил – она сказала и то, что он чувствовал теперь было наслаждением, почти счастьем. Потому что убедить себя в этом было легко. Пусть не настоящее счастье, но оно было. Эритар имел ее на своей постели, мог удержать, мог больше никогда не отпускать. Мог заставить любить.