— С тех пор, как я родился, — тихо сказал Алекс.

— Да, — сказал Джон как отрезал.

— Но она может тебя найти. Стоит ей только захотеть, она найдет кого угодно, — с горечью сказал Алекс.

— Если ты в этом уверен, к чему было убегать? А может, ты хочешь, чтобы она вернула тебя домой?

— Я сам вернусь, — сказал он. — Когда выздоровею и буду к этому готов. К тому же мне нужно найти ответы на некоторые вопросы.

— Что за вопросы?

Алекс презрительно шмыгнул носом.

— Я хотел увидеться с отцом, что в этом плохого? Ведь я ничего о тебе не знаю. Салли никогда о тебе не рассказывала, не показывала фотографий.

Все, что я знаю — это то, что ты нас бросил, как только я родился.

— И ты хочешь знать, почему? — Кинкейд зажег две сигареты и одну протянул Алексу. Десять лет спустя Алекс бросил курить, узнав о том, что Джон умер от рака легких.

— Мне кажется, я имею право знать, — сказал Алекс. — Знать правду о своем отце.

Кинкейд вздохнул.

— Извини, малыш, но здесь я тебе не помощник. Я не твой отец.

Наверное, ему бы следовало удивиться, но Алекс спокойно воспринял известие.

— И поэтому ты ее бросил? Потому что она завела роман с другим и забеременела?

— Нет.

Салли была беременна только однажды, и я был отцом ребенка. Мне это доподлинно известно.

Уже несколько дней у Алекса болела голова — после слов Кинкейда боль стала просто невыносимой.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что Салли не твоя мать. Наш ребенок родился мертвым, а Салли не такая женщина, чтобы с этим смириться. Уж не знаю, где она тебя раздобыла, но могу предположить, что обошлось ей это недешево. Она принесла тебя домой и объявила, что ты ее новорожденный сын, а если у кого-то и были сомнения на этот счет, то он оказался достаточно умным, чтобы держать рот на замке.

— Но не ты?

— Да нет, я как раз промолчал. Но мне пришлось уйти. К этому времени наша семейная жизнь и так развалилась, и я жил с женой только ради ребенка. Ну а раз ребенок умер, к чему было оставаться и прикрывать вранье Салли?

— Наверное, не стоило.

— Да не смотри ты на меня так, — сказал Кинкейд с грубоватым добродушием. — Против тебя я ничего не имею. Я уверен, что Салли любила тебя не меньше, чем собственное дитя.

— Слишком сильно сказано.

Кинкейд пожал плечами.

— Понимаешь, для меня это не то же самое, что потерять щенка и завести себе другого.

Как только Салли потеряла ребенка, у меня не было оснований с ней оставаться. Ты стал для нее новой игрушкой, а для меня уже места не осталось, — он тяжело вздохнул. — С другой стороны, очень трудно было расстаться с такой кучей деньжищ. И все же я ничуть об этом не жалею. Со временем я женился на другой, завел детей, потом наши с женой пути разошлись. Я вижу дочерей по субботам и воскресеньям, и этого мне достаточно.

Алекс решительно затушил сигарету.