На гражданке он работал хирургом, но за пьянку его выгнали из хирургического отделения. Потом он работал участковым терапевтом городской поликлиники, оттуда его тоже выгнали за пьянство. Он трудился педиатром в детской больнице, и был также выгнан за пьянку. Последнее место работы Жака – скорая помощь, откуда он уже ушел сам – добровольцем на войну. Как ни странно, но, попав в зону боевых действий, Жак перестал пить. Не совсем, конечно, но многодневными запоями уже не страдал и всегда выглядел трезвым.

При этом медиком он был хорошим. Если рядовые бойцы ведут счет убитых солдат противника, то Жак вел счет самолично спасенных российских военных и гражданских, пострадавших в зоне боевых действий.

Причем не просто тех, кому он вовремя сделал перевязку, наложил жгут или провел прокол легкого для вывода скопившихся газов. Нет, Жак вел учет тех, кому он провел хирургическую операцию в полевых условиях, понимая, что до госпиталя раненого не довезут.

За два года пребывания на войне Андрей Константинович Жижин записал на свой счет пятьдесят семь солдат и офицеров, которым спас жизнь в прямом смысле этого слова.

Ну а скольким бойцам Жак помог не стать инвалидами, сохранив им конечности, и вовсе не перечесть.

Но при этом у командования Жижин был как кость в горле, потому что считал себя одновременно монархистом и коммунистом, оппозиционером и путинистом. Жак ругал всех и вся, яростно критикуя чиновников и генералов. Нашего комбата Рыжикова Жак уважал за его принципиальную жизненную позицию, но при этом частенько критиковал за то, что тот не проявлял должной гибкости, из-за чего батальон постоянно недополучал материальное обеспечение.

Вот лекцию Жижина я и решил приберечь на конец нашей программы, чтобы Жак хорошенько рассвирепел от глупых вопросов новобранцев и вошел в нужное состояние."

"Я всегда преклонялся перед храбростью полевых армейских медиков. Это сколько же надо иметь в себе решимости, смелости и отмороженности, чтобы во время артиллерийского обстрела или ожесточенной перестрелки не прятать свое тело в укрытие, не поливать врага огнем из автомата, а лезть к раненому бойцу и оказывать ему помощь. Жак даже автомат с собой не носил, потому что предпочитал этот вес занять аптечками, жгутами, капельницами и носилками.

Из оружия у него был трофейный «глок» и пара магазинов по семнадцать патронов в каждом. Ну и граната для себя, куда без нее.

Я установил несколько гоупрошных камер, чтобы одновременно снимать тренировки с мотострелками и земляные работы моих сослуживцев. Я вообще старался как можно чаще снимать разный материал: хотел после войны собрать все это в несколько документальных фильмов о родном подразделении.