Большая часть этого арсенала была нам нужна для тренировки с новичками, чтобы новобранцы, попавшие в 10-й ОДШБ, могли собрать и разобрать попавшие им в руки трофеи.

В бою всякое возможно, частенько бывает так, что приходится откладывать в сторонку верный АК-74М, потому что БК к нему на исходе, и работать с захваченным трофейным оружием.

Рыжик укатил куда-то вдаль, за горизонт, оставив меня командиром подразделения вместо себя. Перед отъездом комбат приказал мыться, бриться, приводить себя и оружие в порядок, косяки не пороть, вести себя тихо-смирно, и при этом не дай бог уронить честь нашего прославленного батальона перед соседями-мобиками.

Я заверил комбата, что все будет в лучшем виде и он может спокойно идти обивать штабные пороги.

Как только Рыжик уехал, мы тут же заслали гонцов к соседям и пригласили их на импровизированный базар, где выставили на обмен лучшие наши трофеи.

За наградной пистолет и нож с тризубом и надписью «ЗСУ» на лезвии я запросил спектроанализатор и «бластер» – противодронное ружье. Покупатель, пузатый хомяк (зам по тылу мотострелков) с хитроватой физиономией и бегающими вороватыми глазами, долго канючил и хотел все это выменять на водку и сухую копченую колбасу.

Но я был непреклонен. На фига мне водка, если мне нужнее спектроанализатор и антидронное ружье? Водка на войне жизнь не спасет, а вот спектроанализатор, способный определить, с какой стороны подлетает вражеский беспилотник, и дронобойка, которая может вырубить этот дрон, вполне спасают жизни бойцам на передовой и в тылу.

– А почему здесь написано «ЗСУ»? – хмурясь, спрашивает зам по тылу. – Должно же быть «ВСУ».

– «ВСУ» – это по-русски, – спокойно отвечаю я.

 – А украиньскою мовою – «ЗСУ», то есть «Збройни силы Украины». Они же там борются с русским языком, так что правильно – «ЗСУ». Если кто-то будет впаривать что-то с логотипом «ВСУ», то это точно подделка, – пояснил я. – Так что, будешь брать или нет? А то у нас комбат поехал договариваться насчет транспорта; возможно, к вечеру мы уже свалим отсюда.

– Я бы взял, но ты же на водку менять не хочешь, а просто так списать новые анализатор и ружье я не могу, – сделав жалобное лицо, начал канючить тыловик.

– Ладно, научу, как Родину обманывать, – заговорщицки произнес я.

 – Я дам тебе свой убитый анализатор и противодронное ружье, их осколками посекло во время «дискотеки». Ты их сложишь в рюкзак, положишь в окопчик, а потом бросишь туда гранату. А всем скажешь, что это был сброс с вражеского дрона. В итоге спишешь их. Понял?

– А так можно?

В глазах тыловика зажегся такой неподдельный интерес, что мне стало стыдно, что я только что самолично подкинул в топку его воровской душонки хорошенькую вязанку дров.

– Можно, если осторожно, – буркнул я.