— Ага, крутяк! — Рита жадно впилась зубами в блин. — Будешь? — он потянулся и откусил сразу половину. Куски творога посыпались на постель, и они рассмеялись, выковыривая комочки из одеяла.

Пушкин классный, настолько, что затмил собой всех на свете! Даже Яна Романовича. Да, вот так бывает — одна ночь решила всё. Рита по уши влюбилась!

Она понять не могла, чем и куда смотрела раньше, он же идеальный, и ей нравилась в нём абсолютно каждая мелочь! Всё, кроме разве что…

— Пушкин, а можно я и дальше буду называть тебя Пушкин? Просто Мандазир звучит как-то… — она смешно сморщила носик.

— А, называй как хочешь, я привык, — беспечно махнул рукой и ослепительно улыбнулся. — Пушкин — значит Пушкин, всё как ты захочешь, Рита.

— Я — Марго! — она пихнула его локтем, и они снова весело рассмеялись. — Слушай, а это ещё что? — она двумя пальцами подняла с тарелки заветренный кусок сыра. — Это что, вчерашний — с пола?

— Ну извини, другого не было, — пожал он плечами и снова получил внушительный удар. — Ай, блин, да я пошутил! Пошутил я!

Улепётывая из комнаты, он не забывал поддевать её подколами, за что получал игривые пинки и летящие вслед куски сыра…

Часть 149. Яна

Яна

Расстерянно моргнув, подняла взгляд на стеклянную матовую стену, затем снова опустила глаза на тест, едва удерживаемый трясущимися руками.

Две яркие полоски. Ошибки быть не может. Я беременна.

Это оказалось настолько неожиданно, что я вот уже десять минут не могла прийти в себя — сидела на крышке унитаза, крепко сжимая тонкую бумажную полоску с реагентом, как подтверждение тому, что это не сон.

Моя тошнота, головокружение, слабость, озноб — всё, что я считала последствием пережитого стресса, оказалось признаками беременности.

Я настолько погрязла в своих переживаниях, что совсем перестала следить за циклом, а наступившую задержку сочла ничем иным, как гормональным сбоем. В моём возрасте подобные эмоциональные встряски совсем не шутки.

Только лишь какое-то неведомое шестое чувство заставило меня подняться сегодня пораньше и спуститься вниз в аптеку. Я ни на что не надеялась, более того — отрицала даже малейшую возможность подобного, а увидев две полоски решила, что это обман зрения.

Какая ещё беременность? Мне сорок один год! Далеко не молодая девочка и тут такое…

Это было странное чувство — радость, поделенная на страх.