В дореволюционной России процент гибели маленьких детей всегда был чудовищным. Эти сведения я нет-нет, да и встречала на просторах интернета. И виноваты в этом не только тяжелые роды и скотские условия жизни. В первую очередь эта проблема того, что детей бросали без присмотра.

-- Это откудова ты этакое взяла?! Эля, слышь, Элька!.. Откудова этакое богачество?

Лицо у Ирвина было примерно такое, какое бывает у современных детей, нашедших под елочкой новый Айфон: на дне корзины он разглядел те самые два яблока и кулек изюма и теперь просто любовался на них, даже не рискуя взять «богачество» в руки.

Тут я сломалась окончательно и заревела, уткнувшись в собственные ладони: как-то вот разом навалилась тяжесть этого дурного дня.

Естественно, начавшая было успокаиваться Джейд, глядя на меня, раскричалась еще громче. А Ирвин, перепуганно бросив корзинку на пол, топтался вокруг, пытаясь оторвать мои руки от лица, и потрясённо спрашивал:

-- Чего такое случилось-то? Чего? Ты заболела или чего?!

* * *Потом я долго умывалась, смывая с себя весь негатив этого дня и собственную истерику. Ирвин испуганно, молча поливал мне из кувшина, уже не думая спорить и обвинять в барских замашках. «Надо будет нормальный умывальник купить.»,– вяло размышляла я, вытираясь чистым льняным полотенцем. Отдыхать было некогда.

Обмыла малышку и поменяла ей промокшую рубашонку. Она продолжала обиженно всхлипывать, отказываясь сидеть с братом, отворачиваясь от него и пряча лицо у меня на груди. Затем кормила детей остатками надоевшей утренней каши, добавив туда немного промытого изюма и по ложечке меда. А потом чуть снова не заревела, глядя, как они вцепились каждый в свою дольку яблока.

Господи ты, Боже мой, самое обыкновенное яблоко, которое Ирвин ел, причмокивая и жмуря глаза от удовольствия, как какой-нибудь немыслимый деликатес! Ел медленно, стараясь продлить наслаждение. Нет, так жить решительно нельзя!

Глава 13

Вечером я долго объясняла Ирвину, что с малышкой так обращаться нельзя:

-- Не заставляй ее, понимаешь? Нужны ласка и терпение, чтобы она привыкла и научилась.

-- Обнакновенно я с ней обращаюсь, – упрямо возражал он. – Не велика госпожа. Неча баловать!

-- А ты сам, Ирвин, разве не хочешь, чтобы тебя немножко баловали? – я попробовала зайти с другого бока.

-- Чегой-то меня баловать? Мы к баловству не привычные… – тихо ответил он.

-- А я бы хотела тебя баловать, Ирвин. И не только яблочком или чем-то вкусным, но и просто хорошим отношением, – я протянула руку и первый раз на все время ласково погладила его по голове.