– А ну дыхни, – велел мент грозно, – крокодилы, ковры, мужики… У тебя черти зеленые по подвалу не скачут?

Внезапно Василий повернулся, узрел в толпе меня и радостно заорал:

– Вот она, Лампа, ща все и объяснит!

Меня вытолкнули в круг, и пришлось при всем честном народе озвучивать историю про палас, Леву и Люсю.

Через час, когда смеющиеся соседи, обозленный участковый и довольный Васька с ковром на плече отправились по домам, Капа сердито сказала:

– От тебя я не ожидала ничего подобного!

– Но это Лева придумал, – отбивалась я.

– Ему слабо, – припечатала Капа, – мозгов не хватит, нет, это – твоя затея.

И вот результат, придется покупать новый ковер, дорогое удовольствие, между прочим!

Я удрученно молчала. Теперь и Капа усвоила привычку домашних во всем обвинять меня. Ну что я сделала плохого? Только помогла Леве запихнуть ковер в трубу! В крайне расстроенных чувствах я пошла спать. Вот и совершай после этого хорошие поступки. Кому велели чистить палас? Леве. В чью голову взбрела «гениальная» идея спустить ковер «скоростным» образом вниз? Опять же, мужику. Кто не удержал палас и ухнул вместе с ним на первый этаж, а? Я же, проявив недюжинную смекалку и редкостную сообразительность, выручила недотепу и, пожалуйста, результат.

Его сейчас угощают на кухне ароматной кулебякой с капустой, а меня ругают на все корки. Вот она, человеческая благодарность!

В приговоре по делу Богдана Шевцова был указан адрес Карины Вольпиной. Конечно, за долгие годы, прошедшие с момента смерти девушки, жизнь изменилась. Ее мать и сестра могли уехать, умереть в конце концов, но надо же хоть с чего-то начинать поиски?

Поплутав по кривым проулочкам в районе Красной Пресни, я совершенно неожиданно наткнулась на нужную улицу.

С одной стороны ее раскинулся парк, с другой – тянулись невысокие дома из серых кирпичей, облагороженные пятиэтажки. В таких, в отличие от блочных хрущоб, потолки выше и кухни больше.

В подъезде нужного здания, просторном и чистом, за большим столом сидела консьержка.

– Вы к кому? – поинтересовалась она.

– В двенадцатую.

Лифтерша, ничего не сказав, уткнулась носом в газету.

Я поднялась на третий этаж, нажала на звонок, и дверь мигом распахнулась. На пороге стоял красивый черноволосый парень со смуглым лицом.

– Вы из поликлиники? – улыбнулся он.

– Изабелла Матвеевна дома? – улыбнулась я в ответ, ожидая услышать что-нибудь типа «здесь такие не живут» либо «она давно скончалась». Но юноша внезапно ответил:

– Да, да, – и крикнул: – Ба, к тебе пришли.

С левой стороны большой, просторной прихожей отворилась белая дверь, и появилась пожилая, но вполне бодрая дама в красивом стеганом халате. На руках она держала младенца месяцев пяти.

– Очень приятно, – расплылась в улыбке женщина, – ждем не дождемся.