Переполненная злобой, я донеслась до нужной улицы и вбежала в хорошо вымытый подъезд кирпичного дома.

– Вы к кому? – подняла от газеты голову женщина примерно моих лет.

– В восьмую, – рявкнула я.

Пусть попробует меня не пустить! Но консьержка неожиданно сочувственно сказала:

– Идите, идите, горе-то какое, господи!

Плохо понимая, что происходит, я взобралась на второй этаж и увидела открытую дверь квартиры. На вешалке громоздились шубы, пальто, дубленки. Я шагнула в прихожую и спросила:

– Хозяева дома?

Откуда-то сбоку вынырнула девушка в черном платье.

– Проходите, – сказала она, – Леночка в гостиной лежит, вот сюда…

Окончательно растерявшись, я послушно двинулась в указанном направлении и через секунду очутилась в квадратной комнате, обставленной дорогой, красивой мебелью. Наверное, здесь, как правило, уютно, но сегодня кресла и стулья тянулись вдоль стены, а посередине, на большом обеденном столе, покоился гроб. Внутри виднелось нечто, заваленное цветами. Я ухватилась за косяк. Не хватало только рухнуть от неожиданности в обморок.

В гостиной дурманяще пахло цветами, сердечными каплями и чем-то горьким. На стульях и креслах сидело много людей, в основном женщины. Одна рыдала, уткнувшись в платок, другие тихо переговаривались. Чувствуя себя крайне глупо, я стояла у двери. Самая толстая тетка, заметив мое смущение, сказала:

– Вы, наверное, из школы? Проститься пришли? Идите, идите к Леночке.

На мягких ногах я подбрела к гробу и увидела внутри маленькую, худенькую девочку. Желтоватое личико напоминало восковую куклу, на лбу лежала повязка с молитвой. Справа виднелась кукла Барби в роскошном розовом платье, слева – дневник.

Еле шевелясь, я выпала в коридор, доползла до кухни и спросила у девушки в черном платье:

– Господи, как же это, а? Такая маленькая.

– Под машину угодила, – пояснила девушка, – шла из школы, совершенно спокойно, на зеленый свет, а откуда ни возьмись грузовик, за рулем пьяный. Леночка вмиг скончалась. Хорошо, хоть не мучилась и не поняла, что с ней случилось. Вы из школы? Я сестра Лены, Таня.

Не зная, как поступить, я кивнула, слова не шли из горла. Вид покойника не располагает к веселью. А уж если это маленькая девочка…

Таня продолжала рассказывать.

– Арестовали его, а что толку? Лену не вернуть, а у пьянчуги у самого трое по лавкам, жена прибегала, к маме в ноги кидалась… В общем, полный кошмар, и у нас горе горькое, и у них беда бедой, а все из-за водки! Похороны завтра, в десять утра на Митинском кладбище.

Сев в машину, я сначала бездумно стала включать радио, но потом, приняв решение, поехала к Соне Беловой.

Сонечка ясновидящая и предсказательница. Подружились мы с ней весьма странным образом. Я стояла как-то раз на остановке автобуса. Минуты текли и текли, а машины все не было.